Category: эзотерика

Category was added automatically. Read all entries about "эзотерика".

china

АРФА БРИТАНИИ, ФЛЕЙТА КИТАЯ

Приключенческий исторический роман в виде блога (оригинально, правда?)
Рассказ о событиях, которые произошли или вполне могли произойти в середине V века н.э., в грозную эпоху Переселения народов, когда рухнули три великих царства — Китайская империя, Римская империя и царство великих и ужасных гуннов, когда одни народы исчезли, словно и не были, а другие возникли и создали мир, в котором мы живем...

Аланы на переправе.jpg
Заканчивается действие битвой при Каталаунских полях, 451 год, Франция.
Главная сюжетная линия — любовь сына короля Артура и дочери китайской принцессы.
Среди героев — Мерлин и Фея-вопрошательница, Аттила и Аэций, Пещерный медведь и другие звери, герои-воители разных племен и народов, мудрецы и поэты, ханы и цари...
В отступлениях автор рассказывает о себе, о своих родственниках и знакомых, о погоде и обо всем вообще (как Пушкин в Евгении Онегине).

Часть первая. Оглавление. Книги 1 - 8, 25 января 2013 - 13 окт. 2015
Collapse )

Оглавление. Часть вторая
Книги 9 - 15 окт 2015 - июль 2017
china

просто так

Внук прочитал «Фауста», интересно, какие у него при этом возникли идеи.
Кстати, знающие люди говорят, что с переводом все правильно: перевод Пастернака прекрасен, но это все же Пастернак. Так что доверимся добросовестному Холодковскому.

Провалив свою миссию при дворе императора, парочка возвращается к истокам, в «Лабораторию в средневековом стиле». Там заправляет помощник Фауста Вагнер, тоже историческое лицо. В первой части его презирали за буквоедство. Но не зря он корпел над «Кодексом Войнича» и подобными иллюстрированными манускриптами. Удалось ему осуществить одну из мечт алхимиков: у него в запаянной колбе, томившейся на огне много-много лет, вот-вот доспеет Гомункул... И надо же! В самом деле, из всякой дряни, какой-нб ржавчины с содой, появлется хорошенький светящийся человечек! И тут же начинает вещать истины, узнает Вагнера и Мефистофеля и требет себе задания. Вот он, искусственный интеллект! Мефистофель поручает ему привести в чувство Фауста, которого он приволок бесчувственного и оставил на койке в соседней комнате.

Гомункул в светящейся колбе порхает над Фаустом и сканирует его видения: тенистая роща, светлый водоем, в котором без стесненья купаются прекрасные женщины... одна прекрасней всех, тут прилетают лебеди, девы убегают, прекраснейшая остается, и... «но туман густою пеленой...» - вот что снится Фаусту...
...кстати Гомункул вспоминает, что сейчас на юге в соответственном срезе времени празднуют «Классическую Вальпургиеву ночь», много масштабней, чем жалкая сходка ведьм на Брокене.

Мефистофель уносит Фауста в подоле плаща, Гомункул освещает путь, Вагнер тяжело вздыхает.

Гёте даёт полный простор своей эрудиции в античной мифологии, а также умению и неудержимому стремлению рифмовать. На протяжении ~ 60 страниц перед нами являются:

Эрихто, Грифы, Муравьи колосссального вида, Аримаспы, Сфинкс, Сирены, Пеней (река), Нимфы (тут Фауст просыпается, выражая восторг), Хирон (кентавр), Манто, Сейсмос (сдвигает гору), Пигмеи, Дактили, Генералиссимус (?!), Ивиковы журавли, Ламии, Эмпуза, Ореада, Анаксагор, Фалес, Дриада, Форкиады, опять Сирены, Нереиды и Тритоны, Нерей, Протей, Родосские Тельхины, Псиллы и Марсы, Дориды и наконец Галатея в раковине-колеснице...
Вообще все это было нужно для проявления, подлинного рождения Гомункула. Повсюду разлито любовное томление - «признак могучего к жизни стремленья». Колба разбивается у ног Галатеи, все сияет и сверкает, все поют славу Эроту и четырем стихиям.

Но это еще не все! «Алхимическое делание» должно завершиться «мистическим браком» Царя и Царицы, серы и ртути, в данном случае Фауста и Елены — их дитя и будет Истинным Талисманом, он же Философский камень, он же Панацея, он же Эликсир бессмертия.
Вновь открытые учения доктора Ди, Фладда, Фламеля и др. убеждают, что мистическому браку должно соответствовать некое подобие в обыденной жизни. Порой весьма неприглядной...

В след. части, умело стилизованной под Эсхила и Софокла, Мистический брак свершается, Царь и Царица сочетаются, рождается дивное дитя — Эвфорион. Но он растворяется в воздухе и призывает мать из-под земли.
Фауст, естественно, лежит распростертый.
china

вот такое кино...

Люди, одумайтесь! Как вам не стыдно!

Неужели надо было врываться к пленному шаману Габышеву, заставлять его признаться, что он смирился, что его сломали, что он не шаман вовсе, что не Христос послал его на подвиг, а собственные глюки и фантазии?
Да от..цепитесь наконец от него! Что он сделал, больше никто не сделает. Он изумил всю страну, одних напугал, одних насмешил, одних умилил. Мы все благодарны ему за эти волнения.
А теперь сказал, как власть имеющий: я устал, я ухожу. Пусть отдыхает. Сколько времени, по вашему, нужно, чтобы отойти от «курса лечения» в психушке?

Кто может, помогите ему, соберите деньжат, пришлите фруктов и шоколаду, устройте к протезисту. И будем за него молиться.
china

вот такое кино...

...Жил Юнкэбил с тех пор, не воюя,
бил оленей и рыбу ловил
от реки Оленёк и до Лены...

Но однажды услышал Юнкэбил,
что на Лену пришла и живет
богатырка могучая — Оспа.
И ту Оспу не может никто
победить...

Он и подумал: «Это надо посмотреть, что за Оспа, что она представляет из себя?»

Ушел он по горам и сугробам на Лену. Устроил ночевку, лег, пальму положил под голову. Звезды сверкают, мороз пробирает, стал задрёмывать — но держался, глаз не смыкал. И не зря. И углядел: встала возле него женщина...
Непомерно большою казалась -
ведь повыше деревьев была;
необъятно широкой казалась —
ведь была она толще горы.
И на ньуча лицом походила:
белоглазой, носатой была,
и губастой притом, и щекастой.
(ньуча, нуучча — якутское название русских)

Вот шагнула к Юнкэбилу Оспа,
вот объятья раскрыла свои -
стала падать на воина сверху,
чтоб всем телом его придавить...

Но Юнкэбил, как филин, все видел, выхватил пальму и начал рубить справа налево и слева направо, она визжит, а он знай рубит... Она стала хныкать: зачем он ей мизинец отрубил? И прямо окровавленный палец в лицо сует. Другого был в куски изрубил, а этой пальчик поранил. Но зато и устыдил. И она обещала за Оленёк не заходить.

И, конечно, он где-то да есть,
если песни о нем и сказанья
всё ещё на реке Оленёк
И на бабушке-Лене поются...
china

вот такое кино...

...И стали они жить-поживать, добра наживать «на главной скрепе Среднего мира, где небо макушкой прикасается к земле» -
как вдруг однажды из очага вылетела искра, «разгорелась летучим огнем и шаманом предстала она...»
семья, может, тихо-мирно пила чай...

и Аталами снова сцепился в схватке с подземным шаманом... нет, своими словами это не расскажешь!

Бились день они, тужились два,
бились день они, силились три -
дважды девять промучились лет
и откинулись навзничь без сил,
в измождении еле дыша...
Время схватки последней пришло,
снова драться они принялись...

Бились день они, силились два,
бились год они, тужились три -
трижды девять мучительных лет...»
Наконец богатырь ухватил супротивника и так шваркнул о землю, что тело злодея-абасы насквозь пробило мерзлую землю...
«Средний мир так, однако, нельзя
рыть и портить!» - сказал богатырь,
вытащил шамана и убил насовсем -
«грудь взломал и все нити порвал,
на которых держалась душа».

И тело его куда-то уволок, и над черепом победительную песню пропел, и провозгласил, что «Аталами вовеки не обидит того, кто на добро добром ответит»...

И теперь они окончательно стали жить-поживать и чай с сахаром пить...
china

вот такое кино...

...Дальше по принципу «Зачем просто, когда можно сложно».

Лошаденок наш сделал крюк, обогнал злодейского шамана и «первым достиг незнакомых, невиданных мест,
где на кончике пальца торчал
дом, вращающийся легко».

Возле дома стояли три нарты, запряженных конями. Никак женихи?... Аталами велел коню опять стать бурьяном, а сам сделался убогим старикашкой. Притворился старым слугой, стал разжигать огонь. Тут из дома вышли трое молодцов, забрались в нарты и покатили куда подальше. Девушка с характером. Наш умница не стал выскакивать вперед: Вот он Я! Рассмотрел потихоньку, что за дом, где вход, где выход...

Тут послышался шум, подъехал злой абасы, в дом не стал ломиться, а пропел хвастливую песню. Ты мол самая красивая, самая умная, хочу взять тебя в жены, а имя мое называть нельзя, меня в Нижнем мире все знают, я там живу!

Девушка выглянула, плачет и жалуется: улететь она не может, оперенье у нее украли, тут наглец навязывается — кто же меня защитит? А защитник огонь разводит... Шаман (плохой) втиснулся в дверь, спрашивает: кто это тут еще? - Да я тут так, прислужник, воду ношу... Шаман вовсе обнаглел, словно хозяин, требует еды подать, постель стелить!

Девушка плачет: сватался к ней сын солнца, богатырь из Среднего мира, сын месяца - «я, гордячка, все сидела боком, бисером узоры вышивая»... Уехала бы с одним из них - «жить не по любви, по чувству долга...»
А еду все-таки шаману подала. Наглец лопает, а она вышла из дому, плачет, поет... ждала, ждала своего жениха, Аталами, где же он?

Интересно, как она себе его представляла? Обычно Сын лошади выглядит так:



Ничего-ничего, нельзя же, чтобы он сразу так и выскочил. А завтра-послезавтра что будем слушать? Там еще зигзаг сюжета, и не один... Все хорошо, что хорошо кончается:)
china

лытдыбр

Свободен! Свободный человек свободен!
Что это за свобода (амбулаторное лечение) — неважно!
Габышев может встать и пойти по улице — хочет направо, хочет налево.

Кто-нб сейчас бормочет про себя: зато хоть одному творенью могу свободу даровать, и смахивает мизинцем слезу в уголке глаза... кто он? психолог-психиатр из той же психушки, депутат якутской городской думы или кто-то из администрации президента?

Лучше быть нужным, чем свободным — а шаман и нужен, и свободен! Он нужен нам для душевного веселья — разве это мало?

А может, кто-то наверху решил: нате вам вашего шамана, веселитесь, а Дмитриева мы сожрем. Очень правдоподобно. Приговор должны огласить сегодня, ожидания довольно мрачные.

china

АКТУАЛЬНОЕ

Пассионарный поп и пара других убийц отвлекли внимание общества от кроткого шамана...
А я вроде того мальчика в мультфильме, которого большие ребята поставили часовым и забыли... и дождь пошел... (до чего себя жалко, слезы наворачиваются).
Придется открыть тему, хотя книга и закончена.


Первая часть чисто этнографическая, а потом сам собой возник роман в жанре параллельной или альтернативной истории. Он по объему вдвое больше. Будет время и хватит сил, сделаю из них пдф, поместим на сайт, если получится - это уже не моя забота. Пока могу совершать небольшие диверсии в ноосферу с той же тематикой.
china

Вот такое кино...

Митрополит Иннокентий вздыхает сочувственно: духовный кризис у человека, дело известное. Должен сам пережить, никто не поможет. Он встречался, много с шаманами разговаривал. Некоторых крестил. Тех, кто верует хоть во что-то, легче обратить.

Дюхадэ допил очередную чашку дымящегося чая, отдал хозяйке и выпрямился.
- Что было, тому и быть, что случилось, верно, должно было случиться, - начал он спокойно. - Сам я виноват, не послушал старика из Тэги, свернул... Белый олень мой крылатый вернулся к звериной матери, верно обо мне тоскует; что ж! Не могу ходить к духам, могу о них говорить. Голос мой при мне. Расскажу про последнее мое странствие.

- Шел я сперва по знакомым местам, сухие степи и сопки прошел, нужный камень нашел, в нижний мир спустился... все мне знакомо! Железная черная гора, где кости мужей рябыми кучами, конские кости пестрыми кучами навалены... Гора подпирает небо, небо о гору с лязгом ударяется, между ними ловко проскочил... земную пасть легко преодолел, к морю подземному вышел, через него мост, как волос... что мне мост! Олень мой крылатый, лебеденок мой, меня перенес... на дне моря кости шаманов, кто сорвался, не дошел. В холодном царстве подземном железные деревья растут, злые духи в прячутся, чудовища от меня врассыпную! Знают, боятся!

У моря истоки семи могучих рек, у истоков мыс лесной, на нем костер горит, старец у огня, лебедя белей, восседает. Кричит: «ты куда, Дюхадэ, собрался? Если душу умершую провожаешь — не туда ты забрел! Желтую речку, что рыбой кишит, ты проходил! В черной речке, где чернобрюхие чудища пасти зубастые разевают, ты двенадцать лет назад прошел, Родителя чернобрюхих ты изловил! Дерево, где Стокрылый дух птенцов питал человечьим мясом, ты спалил! Семерых братьев превратил в золу! Что тебе еще надобно?»

Сказал я ему, что хочу войти в Железный чум, который стерегли Семь братьев. Стал он меня молить, стращать, уговаривать, чтобы не входил я туда. В этом Железном чуме вход в нижнего подземного мира нижний подземный мир, и вход этот такой узкий, что волос в него не просунешь, и такой широкий, что вся Сибирь в него провалится, и эхо не донесется. Никто там не был, нет там ни ближнего ни дальнего, ни темного ни светлого, ни твердого ни жидкого. Солнце и Луна и Звезды там черные так ярко светят, что сразу ослепнешь. И звучат там слова огромные и непонятные, стоны звучат и угрозы, кто их услышит, разум теряет и память...

Я его и спросил: как он это узнал, никто же там не был, некому и память было терять? Пойду я, а вернусь без ума и без памяти, пусть так и запишет: такого-то числа такого-то месяца ушел в тот мир знаменитый шаман Дюхадэ, а вернулся слепой и глупый, как младенец, плакал и мочился... Пошутил. Сел на своего оленя и поехал на запад, к железному чуму...

Дюхадэ не мог рассказать, что он постиг в мире, вывернутом наизнанку, в багрово-кровавой тьме, словно внутрь, в свой мозг с кровью, смотрел. Другому духовидцу открылось неотвратимое будущее русского мира, в образе страшного всадника на ящере, на чудовище, с дымным факелом в простертой руке. У Даниила Андреева был перед глазами силуэт «Медного всадника», в памяти стихи Блока, он осмысленное записал как метафору. Чудовище с тысячей щупалец и клешней, с зубастыми пастями на змеиных шеях без глаз, роющее в мета-литосфере норы и ходы, чтобы прорваться к подобному же существу, загрызть его или хотя бы оторвать щупальца, захватить их место... Уицраор — символ народа-государства, ведомого демоном завоеваний, расширения... Кровавая роса — пища этого монстра, и народ-носитель должен питать его непрестанно страданиями и гибелью, если не чужими, то собственными... Медный всадник — живое и псевдоразумное орудие Жругра, российского уицраора...

Ничего этого не понял простой шаман Дюхадэ. Он просто напуган и просит друга Матвея не ходить завтра — нет, уже сегодня - смотреть поединок на копьях, завершение праздника.