Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

china

АРФА БРИТАНИИ, ФЛЕЙТА КИТАЯ

Приключенческий исторический роман в виде блога (оригинально, правда?)
Рассказ о событиях, которые произошли или вполне могли произойти в середине V века н.э., в грозную эпоху Переселения народов, когда рухнули три великих царства — Китайская империя, Римская империя и царство великих и ужасных гуннов, когда одни народы исчезли, словно и не были, а другие возникли и создали мир, в котором мы живем...

Аланы на переправе.jpg
Заканчивается действие битвой при Каталаунских полях, 451 год, Франция.
Главная сюжетная линия — любовь сына короля Артура и дочери китайской принцессы.
Среди героев — Мерлин и Фея-вопрошательница, Аттила и Аэций, Пещерный медведь и другие звери, герои-воители разных племен и народов, мудрецы и поэты, ханы и цари...
В отступлениях автор рассказывает о себе, о своих родственниках и знакомых, о погоде и обо всем вообще (как Пушкин в Евгении Онегине).

Часть первая. Оглавление. Книги 1 - 8, 25 января 2013 - 13 окт. 2015
Collapse )

Оглавление. Часть вторая
Книги 9 - 15 окт 2015 - июль 2017
china

Маркса-Энгельса 8

Когда в музее стали читать лекции, мама купила Тане абонемент. Таня училась в 7 классе, ей очень нравилось, что она ходит на такое интересное мероприятие и через вход для сотрудников, им дали карточку. Лекции были традиционные, Египет, античность и дальше по основным пунктам. Читали разные специалисты, ходили больше школьники, но и взрослые были. Однажды школьникам предложили вступить в кружок — Таня помнит только, что их первую руководительницу звали Ольга. Они обсуждали то, о чем слышали, в подробностях, задавали вопросы... Занятия происходили «за Давидом», там в углу лестницы стоял рояль, на нем раскладывали картинки. Детей водили по закрытым кабинетам, напр. нумизматики. Устроили им поездку в Суздаль, Владимир, Переяславль, совершенно за счет музея...
Бедная Ольга, молодая, внезапно заболела менингитом и умерла. С ней прощались в Белом зале, вся их группа пришла (человек 5-6, одни девочки).
Таня не подружилась близко ни с кем. Одна из них стала потом искусствоведом, окончила филфак.

Кружком занялся Игорь Голомшток. Это был совершенно замечательный человек, тогда они не могли оценить массу его знаний и новизну взглядов, но руководил он очень интересно. Не традиционно. Он приносил картинки, предлагал опеределить эпоху, стиль, художника. Лекции читал очень интересно, по своей теме, импрессионизм и так далее. Курс лекций закончился прямо-таки дадаизмом! Но половина девочек ушла раньше, и кружок на след. год возобновлять не стали. Игорь Наумович на прощанье подарил ученицам по тоненькой книжечке, написанной вместе с Синявским.

Дело Синявского и Даниэля только надвигалось. Время-то было какое, Оттепель! Вдохнули свежего ветра, никто даже особенно не расслабился, а все равно низзя...
Голомшток ушел из музея, преподавал, но печататься не мог нигде. Позже уехал. Таня вспоминает, что он был красивый, изящный, невысокий и худой, обаятельный.
china

Маркса-Энгельса 8

В детстве мы ходили, сначала нас водили, в Александровский сад и на Гоголевский бульвар. С подругами, позже, мы бродили по улицам, в основном вокруг Музея. И разговаривали. Моя школьная подруга Ольга Силард (венгерская фамилия, как у физика Сцилларда, наверно произносится Силлади) жила в доме Лопухиных, мы встречались на углу Антипьевского, ходили кругами и разговаривали, разговаривали... о чем, представить сейчас не могу; о чем-то важном. Но не о школе, не об училках, о других девочках — нет. Каждый почти день, целыми вечерами ходили по кругу. Постовой у выхода смеялся: я считаю, как девочки на тридцатый круг пойдут, мне скоро смена.
Комната у этой венгерской семьи была на втором этаже, почти напротив лестницы, маленькая, но с антресолями, лесенкой и стенным шкафом, там Ольге отец устроил кабинетик с лампочкой над маленьким столиком, она там делала уроки и читала, я завидовала: уединение, своя дверь, которую можно закрыть... Антресоли скорее были полати с оградкой, там спал младший брат.

Другая подруга, Рая Васина, Васька, жила с другой стороны в полуподвале, потом оказалось, что это палаты XVIII века. Мы с ней оказались в одном 8 классе и случайно разговорились у стола, куда заранее принесли картины перед уроком истории. Обменялись дельными замечаниями и стали дружить. Гуляли по набережным, в Парке Культуры — м.б. в Пушкинский заходили, если дождь, смотрели подарки, пускали туда бесплатно, народу не было. Мы еще с сестрами давно там все освоили: Шагающий Экскаватор, Казахская Юрта, народные костюмы, скатерть дамасского полотна, которой можно было застелить зал... а там и весна 53, мы как-то это пережили и стали знакомиться с музеем заново. Он был совсем не такой как сейчас, залов было гораздо меньше, выставили только основное, бесспорное, классику — Блудного сына... Мама ходила в любой свободный момент, и все сокрушалась: где же фонд музея Западной Живописи?
В музее царили галантные манеры: старенький гардеробщик выходил помочь маме снять пальто, потом помогал надеть — и мама клала на прилавок какие-то копеечки...

В послевоенные годы дама оставалась дамой. Стирали с содой и хозяйственным мылом, мыли посуду в тазу, таскали сумки с черной картошкой, ее же потом чистили — еще вреднее для рук, но делали маникюр, шестимесячную, завивались на кухне щипцами, красили губы и пудрились, выходя на улицу. В перчатках и в шляпке, даже с вуалью, в крайнем случае в берете.
Кстати о маникюре. Сестра деда, «мадам Элен», тоже держалась дамой. Работала она маникюршей в парикмахерской, маме и бабушке делала маникюр по-родственному, на дому. А зато мама выжимала ей по капельке краплака или кадмия в крошечные флакончики из-под настоящего заграничного лака. Их она потом припрятывала для избранных...
china

Маркса-Энгельса 8

Напротив школа. Мы ходили в школу, то в первую смену, то во вторую, возвращались в темноте. Сидели дома и читали книжки. Часть старых книжек перевезли в новый дом и в новую жизнь.



Вот он, дорогой многоуважаемый шкаф. Он работал еще перегородкой, делил комнату на две неравные половины, вместе с занавеской. Помимо книг за стеклом, как в витрине, стояли черепа. Два. Один — учебное пособие студентов-медиков, он был распилен на части, разнимался на пружинках и крючках, такой белый, красивый, с нижней челюстью, зубами. Второй больше подходит для натюрморта. Отец подобрал его на строительстве станции «Кропоткинская». Этот у нас, а первый мы отдали в натюрмортный фонд знакомому художнику, он преподает в студии акварельную живопись. У мамы есть натюрморт с двумя черепами. Так что у нас, как в любой порядочной семье, в шкафу если не скелет (куда уж по нашим достаткам), то хоть череп. Кстати, мы в детстве обожали «Кентервилльское привидение», нам его часто читали.



Однажды, почти сразу после войны, к нам приехал младший мамин брат Юра, ему только-только исполнилось 20, он успел послужить на флоте — в Кронштадте, в блокаду, дослуживал на Кавказе, вернулся, пришел к сестре и заночевал. Постелили на полу возле шкафа. Среди ночи всех разбудил вопль ужаса: луна осветила шкаф, и он увидел, что сквозь стекло на него скалится череп... И это флотский лейтенант, недавно ходивший строем по набережной Кронштадта, под вражеским обстрелом!
china

Маркса-Энгельса 8

И.Д. продолжает. Школа и учительницы.

В 1947 году было принято первоклашкам обожать своих учительниц, что хорошо показано в вышедшем в том году фильме «Первоклассница». Вот и мы любили и вешались на них на переменках. Первая была молодая красивая, из нашего дома, из 2ой квартиры в цокольном этаже, там  в свое время управляющий жил. Как звали не помню, что-то вроде Олимпиада.
В тот же год в нашу школу поступила дочка Васьки Сталина. Они жили на Гоголевском бульваре. Помню, что длинная белая коса- показывали — вот она. По этому случаю шефами школы стали ВВС, приезжали и в актовом зале знамя стояло. Говорили, что с этим была связана смена директора. Сначала была полная и приветливая, а потом суровая с выправкой унтер-офицера - Татьяна Никишна. Кажется, она была и до конца, но ничего с ней связанного в памяти не осталось. Куда  и когда исчезла внучка вождя не помню. Но не долго пробыла.
А еще в нашем классе была очень хорошенькая девочка Таня Иванова у которой тетка жила в Кремле и иногда за ней приезжала машина.
Тоже не помню, когда растворилась в пространстве.

Со второго класса у нас стала Ольга Степановна, тоже любимая. До одного случая. Наверное, третий класс, а может быть и четвертый. Вдруг на уроке О.С. стала проводить опрос о национальности каждого. То есть все по списку вставали и радостно объявляли - русская!!!! А рядом плакали татарки, дворниковы дочки, плакала Людка Жолквер (ее младший брат Сашка потом был в 80х годах известным журналистом, следила за знакомым именем в Алма-ате по телеку), плакала француженка Люда Портафе -только имя осталось и что беленькая, откуда появилась и куда делась — не помню. Но каждую поднимали и заставляли произнести. То есть каждая, что не могла с гордостью выкликнуть заветное, чувствовала себя опозоренной? Только Майя Миценмахер, отличница, лидер, встала и с улыбкой громко сказала — еврейская!!!
Это и было концом моей любви к школе и учителям. Мы даже с Серегой не говорили о происшедшем, но что произошло что-то не должное, остро чувствовали. Недаром я эту сцену и сейчас помню как кадры из фильма.
Через год было дело врачей. Миценмахеры мать и отец были как раз врачами, кажется, довольно высокого ранга. Они жили как все в коммуналк,е в том дворе, где теперь музей Рериха, с характерными приметами достатка в интерьере - довоенной мебелью, пианино, статуэтками. В эти дни на Майку было невозможно смотреть. Ходила вся черная, не поднимала головы. Это шестой класс. Пришло 5 марта, дело сразу было закрыто.
Когда практикантки из пед. ин-та на английском ставили Золушку - каждый класс по одной сценке. Я была Золушкой, а Майка феей. Она была самая крупная в классе.
Потом она, как и моя Серега, училась в другой школе, получила, разумеется, золотую медаль и поступила в медицинский.
china

Маркса-Энгельса 8

И.Д. продолжает:

Таищевых было не трое, а четверо. Сын Колька, подросток, и дочка Лидка, училась со мной в одном классе. В каморку помещалась кровать (с шарами), шкаф и стол. Родители спали на кровати, Колька под столом, а Лидка на столе.
В классе мы с Лидкой практически не общались, она была с галерки, где сидели второгодники и двоешник-троешники, а я с первой парты, баловница и любимица учителей - до поры до времени (до «дружбы с Цукерником». Виктóр Цукерник — особь статья. На-днях звонил, поздравлял Таню с днем рожденья, сокрушался, что не смог приехать. А то стоял бы у нас большущий букет хризантем).

Второгодничество было очень распространено. Каждый год в классе убывало три-четыре девицы и столько же прибавлялось. Наверное во втором или третьем Лидка тоже подверглась этой участи, я ее уже не помню в нашем Е-классе.

В отличии от сестер я до поры до времени не испытывала тотального отвращения к школе...
Класс наш был 1«Е». Раньше дальше «Д» не встречалось. Позже, кажется, тоже. Не удивительно, 39 был рекордным за все время Союза по количеству новорожденных.
В первый день меня сразу посадили на первую парту в среднем ряду с Милкой Серегиной - мы были самые маленькие ростом. Очень удачно, мы стали главными друг для друга много лет, даже когда после 7-го наш класс перевели в другую школу, а меня оставили в этой, в смешанном классе. Действия были связаны с отказом от обучения по половому признаку.

После разлуки мы все равно были очень нужны друг другу вплоть до ее замужества и переезда в какой-то новый район. Но у нас никогда не было общей компании.
Серега жила в Лебяжьем переулке (д1) в хорошем старинном особнячке, превращенном в такие же коммуналки, как наш. Она жила с родителями матери, бывшей в то время где-то замужем. У них была комната над аркой, перегороженная времянкой, но в нашем распоряжении часто была пустая половина, чем мы с наслаждением пользовались.
Помню, в этой коммуналке в одной из комнат молодая семья еще держала деревенскую няньку -лет 15 наверное. Тоже примета времени. Мы с ней тоже немного дружили (в одной из дальних деревень, где мы проводили лето, мать нашей тамошней подруги Вальки уговаривала нашу маму взять ее в работницы. Для них тогда все Москвичи были богатые).

Как раз напротив дома был заброшенный котлован «Дворца Советов», окруженный забором со многими лазами. Там мы катались на санках с такой крутизны, что как шею себе не свернули?
А весной бочаги наполнялись водой, мальчишки купались и катались на плотах. Был и трагический случай - нырнул пацан с разбегу и разбил голову о какую-то арматуру. Насмерть. Но доступ  на территорию отнюдь не был перекрыт.

Дружба наша держалась на готовности в любую минуту выдумывать истории с приключениями. Сейчас это называется «ролевые игры». Во время урока можно было устраивать кукольный театр, нарисовать персонажа на полоске бумаги  и просунуть его в щель откидной крышки парты.
Как ни странно, меня любили учителя и даже говорили об этом маме.
Была у нас завуч младших классов Зинаида Николаевна по прозвищу Селедка. Не любили и боялись. Но как-то еще в первом я неслась по коридору, она меня остановила, отчитала, а потом, я услышала, сказала кому-то — «шуркина дочка».
china

Маркса-Энгельса 8


Еще раз посмотреть из этого окна...

Из комнаты напротив, полупустой комнаты Горюновых, где мы играли с Мариной и где Викторов писал Маяковского над плакатом Окна РОСТа, из окна видна была улица, внизу, вечерами полутемная, пустая. Невысокие фонари, неяркий желтый свет; в окнах за занавесками светила одна лампа над общим столом. Вот не помню, у нас-то были занавески? Можно было обойтись, некому было к нам заглядывать.

И.Д. Окна той комнаты были точно напротив напротив окон актового зала 57ой. Там были организованы занятия вечерней школы. Мы с Маринкой любили разглядывать этих дяденек и тетенек над тетрадками. Многие старались наверстать отобранные войной возможности.

Чтобы исполнить заказ МОССХа, наверно к юбилею какому-нб, Викторов, мамин товарищ по училищу 5 года, искал помещение, которое бы выглядело, как шикарная квартира во время гражданской войны. Комната напротив нас подходила идеально: пустая, даже на взгляд холодная, с бумажными полосами на окнах. Вот не помню: во время войны на большие стекла клеили полосы для профилактики, лопнет от ударной волны, так осколки не посыплются. Их смыли только потом, когда и затемнение отменили. А чем же мы затемнялись? Это ж надо было целые одеяла пристраивать? И бедной тёте Лёле тоже?

А вот в каком году был ремонт? Потолок заделали и побелили, отмыли панели с гирляндами роз, ободрали клочки штофных обоев и наклеили бумажные. И.Д.

Стали с какого-то года устраивать лотереи, розыгрыши, и дед выиграл ружье. Мама и бабушка скорее взяли деньгами и пошли на Арбат, в тот магазин на углу, где только и можно было купить обои, меня взяли. Выбора практически не было, один рисунок — капустные розы, золотые на красном, серебряные на зеленом. На наше счастье, были бежевые с изящным орнаментом, спокойным ритмом. В каком-нб 49...

У нас, кроме дыры в потолке (и сейчас на ободранном до подкладки потолке ее след виден), был еще один дефект: разбитое стекло в левом окне. Моя работа. Мне было лет пять, Ире соответственно три с небольшим. Мы были одни в комнате, бабушка тогда работала, мама была в кухне. Мы мерили мамины туфли с небольшим каблуком, расхаживали, что-то изображали. Я сказала: сейчас я махну ногой и переброшу туфель через голову. Только надо стать к окну лицом, чтобы не попасть в стекло. Ну и дрыгнула так ловко, что угодила в верхнюю часть. Оба стекла правда не пробила, туфель упал между рамами. Мама прибежала испуганная...

Вставить стекло такого размера нам конечно было не по средствам. Осколки убрали, дырку заклеили с двух сторон какой-то зеленой бумагой и еще отдельной полоской трещину. .
china

Маркса-Энгельса 8

Таня как-то раз вместе с классом навещала девочку (это было принято в порядке воспитания советского человека) в церкви на углу, в Антипьевской, там тоже жили какие-то несчастные семьи. Было хуже барака: клетушки лепились как попало, отгороженные чем попало, теснота, темнота, убожество страшное. Вода из колонки на дворе (колонки во дворах продержались кое-где до 60-х), там же сараи, помойки, лужи. Очень остроумно привести в логово, где ступить-то негде, 20-30 девочек, не очень еще и знакомых с одноклассницей.


Теперь там вот какая красота:)

И.Д. В первые послевоенные годы кошмаром домов вроде нашего были обвалы штукатурки. Городской фольклор полнился ужастиками о гибели целых семей или по частям.
(помню такой рассказ: мать с детьми лежала на кровати, на них упал потолок и придавил всех насмерть. Я ужаснулась: этого же не может быть в нашей стране, при советской власти! Там, у капиталистов... и успокоилась: теперь конечно примут меры, чтобы это больше нигде не случилось).
Не минула эта напасть и нашу комнату, однажды  ночью проснулись от грохота. Отвалился здоровый кусок потолка, но к счастью на обеденный стол посреди комнаты, отделались испугом. Рабочие из  домоуправления какой-то доской простучали  оставшийся потолок, выявляя слабые места, и так все осталось на много лет - дыра с пол-квадратных метра с деревянной арматурой и внутренним слоем известки как раз рядом с нашим самодельным абажуром из марли крашеной акрихином.

В детдоме, где сейчас Мусейон, Таня бывала часто, дружила с девочками, там было прилично, чисто. В большом зале рядами стояли кроватки, и может с гигиеной было лучше, чем в некоторых семьях. Детей брили наголо, девочкам оставляли челочку, никого это не смущало ни в школе, ни на улице. Увы, эксперимент с обучением сирот в обычной школе пришлось скоро свернуть, не тянули программы бедные дети. А воспитатели так радовались, когда сверстницы их навещали, уговаривали приходить...

Часть детей не возвращалась в школу после 4 класса, уходили в ремесленные, мальчики особенно. После седьмого число классов сокращалось, оставались А-В, Г, Д, Е исчезали. С 8-го обучение становилось платное, не очень дорогое, но для семьи с тремя детьми очень существенное. Офицерские сироты исключались, солдатские — нет... татарских девочек из подвала уже было не видно. Шли в техникум.
china

дела семейные

Только закончила с проблемой Сибири, главного героя угробила (жалко, а что делать), а тут еще одного сибирского губернатора повязали! Поволокли болезного!
Причем брали явно не за то, что он сделал на самом деле. А что-нб, за что можно сажать, у каждого найдется. От бомжа до губернатора (или сенатора, или кто у них там еще)

У нас в России опасен каждый... то ли Вознесенский, то ли Евтушенко, в поэме про Ленина.

На-днях получили еще сведения о предках. Ну и семейка у нас! Прабабушка Серафима Павловна
Клеопатрова... сельск. учительница в Яренск. у. (Вологодск. губ.). Обыскана в 1874 г. вследствие найденного тюка запрещен. книг. отправленных ей студентом Петровской ак-ии Ал-дром Малиновским. Справки (С. Клеопатрова, А. Малиновский). Биографический словарь.
Сельская попадья, самое жалкое существо! А тоже была молодая:)
Петровская академия всегда была рассадником. Александра Малиновского наверно можно тоже найти, как нашлись гости в доме Ю.С.Зюзиной, врачи и офицеры. Считается, что С.П. из дворян, хотя фамилия нетипичная. Бесприданница, вышла замуж за сельского учителя. Детей нарожали, совсем обеднели, сан священника отнюдь не перевел семью в средний класс.

Брат нашего прадеда, о.Виталия Попова, оставил записки, вот оттуда:

«Как крестьянин, так пономарь, дьячок и священник жили своим хозяйством, трудом, работою — …сами пахали, сеяли, боронили, сами прятали навоз, сами жали, косили, молотили».

Вот как описывает Алексей Попов работы по доставке навоза на телегах в поля: «Среди двора, в группе мужчин, грязно обутых и грязно одетых, стоит, опершись на вилы, священник в одной холщевой рубашке и таких же, но уже порядочно загрязненных, кальсонах… Детишки его ездят возчиками на конях. А матушка-попадья сгребает навоз с телеги в поле под тучею овода, который, жаля, кусая, жужжа, уже истерзал давно ее лицо, руки и ноги до крови…»

«А кто из сельского духовенства не умел или не хотел так работать, тем жилось плохо, очень плохо», — констатировал Алексей Попов.
bearberry granny

дела семейные

Так, наверно, работают историки, социологи, архивисты и другие серьезные люди.

Изучить судьбу семьи попробуем по трудовой книжке («трудовому списку») Варвары Павловны Герн. Официально она работает с начала 1919 года. Мы думаем, что Юлия Павловна примерно там же работает. Война кончается, революция продолжается. Семья в Острогожске, но не вся. Алексей Павлович в Петербурге.


Школьный под " отдел О.Н.О. сообщает, что, согласно журнальнаго постановления коллегии Народнаго Образования от 30 января 1919 г., вы назначены с 1 февраля 1919 г. на должность Школьнаго работника в Ново-Сотинскую Единую Трудовую Школу 2ой ступени, по преподаванию физики и математики... Школьный под " отдел предлагает Вам немедленно приступить к занятиям в указанной школе
Член коллегии..
Заведующий школьным под " отделом
Делопроизводитель подписи и печать


Варвара Павловна
Унаробраз доводит до вашего сведения, что Вы с 7 сего мая временно зачислены заведующей 2ым Острогожским Детским Садом
Заведующий отделом
Заведующий Канцелярией подписи, печать

Жалкие бумажки, как опавшие листики...