?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: медицина

[sticky post]АРФА БРИТАНИИ, ФЛЕЙТА КИТАЯ
china
gern_babushka13
Приключенческий исторический роман в виде блога (оригинально, правда?)
Рассказ о событиях, которые произошли или вполне могли произойти в середине V века н.э., в грозную эпоху Переселения народов, когда рухнули три великих царства — Китайская империя, Римская империя и царство великих и ужасных гуннов, когда одни народы исчезли, словно и не были, а другие возникли и создали мир, в котором мы живем...

Аланы на переправе.jpg
Заканчивается действие битвой при Каталаунских полях, 451 год, Франция.
Главная сюжетная линия — любовь сына короля Артура и дочери китайской принцессы.
Среди героев — Мерлин и Фея-вопрошательница, Аттила и Аэций, Пещерный медведь и другие звери, герои-воители разных племен и народов, мудрецы и поэты, ханы и цари...
В отступлениях автор рассказывает о себе, о своих родственниках и знакомых, о погоде и обо всем вообще (как Пушкин в Евгении Онегине).

Часть первая. Оглавление. Книги 1 - 8, 25 января 2013 - 13 окт. 2015
Read more...Collapse )

Оглавление. Часть вторая
Книги 9 - 15 окт 2015 - июль 2017

Вот такое кино...
china
gern_babushka13
стр 426. спрашивал И<ван> С<еменович>, Ан.Ад. все не отвечал, вдруг обращается ко мне и говорит: «В.Д., исполните мою посмертную просьбу!» протягивает мне бумагу. Я беру и со слезами жму ему руку, говоря: «Успокойтесь, все исполню!» Он обращается к Елене и говорит: «Елена, когда умру, возьми у П.А. 1000р». И.С. удивленно смотрит на меня и говорит: «посмертное распоряжение!» Между тем Ан.Ад. говорит Елене: «Елена, подай кошелек!» та подает, он вынимает 2р. и говорит Елене: «отдай доктору!» И.С. вспыхнул и говорит: «Не беспокойтесь, Ан.Ад. пожалуйста не беспокойтесь!» Выходим от него, И.С. спрашивает меня: «вы здесь останетесь, я пропишу лекарство!» «Нет, говорю, не останусь, а вот прочтем вместе, что он написал, и надо Вам знать, И.С., что он написал уже завещание и мой муж душеприказчик, деньги он все уже распорядил и всем написал, кому завещает по желанию Маши». Читаем: «Я нижеподписавшийся завещаю Елене Мельниковой 1000р. которые она возьмет у П.А.Герна». Больше, чем странно! Вернувши домой, я послала за Колей и говорю мужу, что ему надо отказаться от исполнения его воли, иначе кроме неприятностей ничего не будет, пусть его хоронит полиция. Поговорили и я пошла к своим приятельницам Е<лизавете> Е<фимовне> и Пр<асковье> Кон<стантиновне>, там рассказываю, Е.Е. говорит: «А я всегда вам говорила, что Ваши старики дрянь, а вы все: «ах, Ан.Ад., он больной! поверьте, он нас с Вами переживет, когда завел себе особу!» Вдруг за мной опять посланный от Ан.Ад., сново умерает, прибежал опять Гусев (воспитанник), хотя сердилась очень, но думаю, и в правду смерть пришла, иду домой, Устиныча посылаю за Колей, чтобы он с У. шел к Ан.Ад., а сама еду с П.А., приезжаем, входим, а он мне: «Хорошая вы женщина, а зачем вы привезли Грекова, я его не хотел, я хотел Чудовского!» «Странно, отвечаю ему, было искать Чуд. когда мне сказали, что вы без памяти и я знаю, что И.С. всегда не отказывает мне». «Я вашего доктора,

стр 427. лекарство пить не буду!» «Сделайте одолжение!» Входит Коля, Ан.Ад.: «Это зачем? За моим наследством?» Павля повернул Колю и сказал: «Уходите, Н<иколай> А<ндреевич>», вышли мы оба с Колей, удивляясь комедии, вышел П.А. и мы все трое уходим. Утром зашел приехавший из Москвы Алек<сандр> Ф<едорович>, которому мы эти фокусы рассказали, и он тоже посоветовал отказаться Павлу Адольф. Дня через два у нас был Ив<ан> Ад<ольфович>, я сидела за работой в столовой, а Ваня ходил по комнате, входит Ан.Ад. подходит ко мне и говорит: «Хорошая вы женщина, а зачем вы обидели Елену?» «Я, Елену! вышла я из себя, да как вы смеете ставить меня на одну доску с своей фавориткой и делать мне замечания!» Так вырвало у меня, когда я Еленке ни единого слова не сказала, «ни я ни муж теперь и бывать у вас не будем!»
Он повертывается и уходит совсем, дня через два приехала выписанная им его племянница Тоня, которую он после смерти Маши и не принял, выписана была за тем, что бы взять у мужа деньги и вещи, Тоня пришла, и П.А. сказал, «что бы Ан.Ад. пришел и принес расписку в получении всего от него». Он явился в канцелярию и П.А. вернул ему все, раскланялись сухо. Вечером прибегает Тоня вся в слезах и говорит, гонит вон и завтра она уже уезжает. Совсем порвал старый дурак, и теперь еще жив, ходит с Еленкой под ручку и содержит всю ее семью, лодоря маменьку, пьяницу братца, между тем как единственная племянница бьется в Питере за 35р. в месяц, а несчастные дети Коли остаются без образования за неимением средств. С тех пор с ним не встречаюсь, видела только издали, всем знакомым моим он меня ругает. Много событий за это лето было, но я писала только о Ан.Ад., что бы совсем покончить о нем, теперь уж я его никогда не увижу, 35 лет знать человека и все таки не предполагала что может быть он таким гадким и развратным.

Итак, это лицо, чаще всех, кажется, упоминаемое в «Записках», крайне неприятное, остается не «де-анони-мизи-рованным!» Разве что попадутся записки Насти Пиотровской или агронома Утехина, что не исключено.

Елизавета Евфимовна Черепнина, оконч. Смоленское Eпархиальное женское училище; на службе cъ 1899 г. Жалованья получала 260 р.
Прасковья Константиновна Трембицкая, надзирательница в Мариинской женской гимназии.
(Возможно, они жили вместе)

Вот такое кино...
china
gern_babushka13
Пришла беда, отворяй ворота...

стр 414. весьма добрый, хотя и несносный. Сережа был как доволен нашим приездом. 12 августа я и Юля опять собрались в Орел, и Сережа, без которого я не хотела уезжать, сказал: «Уезжай, ведь я опять скоро приеду!» Провожал он меня на вокзал и из окна вагона я со слезами смотрела на него, что то говорило, что вижу в последний раз, хотя перед глазами видела крепкую фигуру брата, думала, что теперь так опасно ездить с детьми, по газетам то там, то здесь убивали сборщиков и мне казалось, что это будет и с Сережей. Как сейчас перед мною Сережа на платформе в сером костюме. Бедный ты мой брат, не суждено тебе было жить и закончить свою обязанность к любимой женщине с 5ю детьми. В Орле мы пробыли пять дней, девочки рады были Юлии, я с Соней в последнее время сошлась, лед растаял, все ночи напролет мы проговаривали. Была у Таисы, бабушку она тоже похоронила. Вернулись домой числа 18го. Маша все болела, ей снова надо было делать операцию, будто грыжа у нее (какая это была ошибка!). А 29го Августа мне Наташа устроила сюрприз, и уж хохотали же, приезжает она во время обеда (Лели, Мити и Б.А. не было дома, были в Мореве) говорит, чувствует себя скверно, Петя у подъезда оставался в шарабане, приехала к доктору Чудовскому, но его нет, он еще не начинал приема, приходилось ждать 5 часов, я предложила обедать, она села, но через некоторое время встала и ушла в переднюю, удивлена я, окончив обедать, выхожу к ней, сидит на сундуке и говорит: «Варя, я рожаю!» Заметалась я, к Ч. скорей, зову Елену, лечу, Елена выводит ее, встречаю в швейцарской Марью Валент., которая ко мне: «Куда Вы?» «К Чудовскому, она рожает!» «Да кто?» «Наташа!» вылетаю, распоряжаюсь садить ее в шарабан, велю везти к Ч. а сама с Еленой лечу, как бомба влетаю в приемную, прямо в кабинет к Ч., заявляю что привезла роженицу, доктор заметался, ох суета всегдашняя и оба летим, даже

Ну хоть посмеяться. Повод правда не очень понятный нашим современникам. Иные, значит, были нравы...

стр 415. я не заметила, кто в приемной, а там что то много было, сам Ч. принял Наташу, обнял и повел рабу Божию в лечебницу, обращается ко мне то за тем, то за другим, посылаю Елену и через два часа меня приглашают в операционную, Наташа выкинула девочку, уложила Наташу, вышла к Пете стоявшему у ворот, рассказала и отправила в Гедеоновку, пошла с Еленой домой и умераем от хохота, то ходим с нею дежурить к умерающей Варе, а теперь уже повиваем, это действительно смеху достойный казус, но сколько хлопот доставила умная Наташа.
В начале Сентября свезла Машу в Красный Крест, присутствовала при операции, т. е. сидела на крыльце Красного Креста, а Коля водил Ан.Ад. вокруг костела и я сказала, что бы шли к Кресту, когда я встану, это будет знак, что операция кончена, слышала я страшный стон Маши, потом мой доктор Греков вышел ко мне, я поднялась и пошла взглянуть на Машу, которая еле пришла в себя после хлороформа. Пустили меня на единую секунду, вышла к Ан.Ад., ушли домой и вот раза два в день я хожу к Маше, меня вопреки установленного порядка пускают, хожу к умнице Наташе, забегаю Колю проведать. 10 дней пролежала Маша в больнице и вышла такой же больной какой легла. Получила письмо от Л<идии> Э<дуардовны>, пишет, что Сережа схватил воспаление легкого, потом скоро письмо, что он встал, оправился и что разрешение на брак получено и добавляет, как светло стало на душе, это письмо было от 3его Октября, а вечером 9го Сережа скончался. О как я убивалась этой кончиной, уехали с Петей в Гжатск, писать о том как я доехала туда и сейчас не могу, сердце разрывалось. Боба дал мне 100р. для семьи, оставшей без всего. На вокзале в Гжатске меня встретил чиновник акцызный и я поехала к нему, еще недавно я была тут, когда хозяин сам меня встречал, а теперь он лежал, так и не видела я его, только крепко поцеловала руку, лицо не открывали...

Все умирают, и у всех по 5 детей остаются, что-то с ними будет? Суровые дни приближаются.

Вот такое кино...
china
gern_babushka13
На курорте!

стр 381. Устроились мы хорошо, но и работы у меня было страшно много, вставала в 6 утра, Марфушка подавала мне самовар на террасу, садилась пить чай и поджидать торговцев с провизией, мясника, овощника, хлебника, скупала все, в восемь вставали все, поила чаем и шла готовить обед, Марфушка уходила с Сережей гулять. В 12 обед был готов, шла купаться с Варей, Марфушкой и Наташей в море, Юля же искупавши три раза схватила лихорадку, (у нее очень часто вообще появлялась лихорадка), искупавши я одевалась и оставалась ждать мальчиков, остальные уходили, прибегали мои сыновья и я собрав юбки у пояса шла за ними в море, сильно боялась за Лелю, они же старались идти далеко и под волны, бывало напрягаю голос, кричу им, а они за гулом моря меня не слышат. Кончали они купаться, шли обедать, после обеда мы уходили на берег гулять, иногда все, а иногда мальчики, Юля, я и Петя, и уж делали концы, идем берегом в Дубелен, а он в версте, а оттуда едем на поезде, Петя был незаменим в этих путешествиях. А иногда со всеми шла смотреть заход солнца, ложилась обыкновенно в 12 часов, ноги хоть отрубить — так вообще я проводила время, но когда возила детей в Кеммерн, то еще трудней было. Из Смоленска мы заручились письмом от своего доктора к директору вод Сотину и я повезла своих, поехала Маша, Петя с семьей, по письму меня скоро пригласили в кабинет к Сотину и когда я вошла с всеми своими и еще с Машей, Наташей и Илькой, то Сотин удивился, что такая большая семья, я ему говорю, все больные, кроме меня. Леле назначили хвойные ванны, Мите серно-соленые, такие же Варе и Юлии, Маше хвойные, а Наташе с Илькой серно-соленыя, ездить мы должны были через день к 9 часам в Кеммерн, от Ассерна 18 верст, приходилось вставать всем и наскоро выпив чаю бежали на поезд, в Кеммерне тоже почти бегом бежали по громадному парку к

стр 382. ваннам, там, посадив Лелю, шла сажать девочек и с часами в руках ждать их выхода, кончив с ними, шла сажать Митю и Ильку, а девочек сдавали Пете, который иногда их увозил, а иногда проводив дам ждал меня, снова бежали и к часу приезжали домой. Маша стала страшно нервничать и говорила, что поселилась в дыре, Наташа подражала ей и тоже ныла и говорила, стыдно будет, кто спросит ее что видели, а им нечего сказать. Раз я не вытерпела и сказала им: «Я ехала не веселиться, а лечить детей!» Замолчали, но продолжали ныть; часто бывало приедем в Кеммерн, ванны заняты, им отводят в другом здании, и вот выйдя от детей, встречаю Наташу, которая не может найти здание, просит меня, иду, водворяю, а там Маше грязные ванны, надо и ее водворить. Раз мы все побывали в ресторане, почему то Мите показавшим кабаком, но больше мы спешили уезжать к Павле, который сидел с Сериком, а Марфа готовила обед, один раз почему то уж не помню мы с Митей и Наташа с Илькой запоздали, пришлось обедать, но Наташа от скупости не стала и Ильку где то молоком напоила. В Ассерне жил профессор Чиж (мы занимали совместно дачу с профессором Хлопиным), к которому Маша и обратилась, тот отменил ванны в Кеммерне, посоветовав ей брать подогретые ванны из морской воды. Наташа в это время прямо бесилась чего то, вдруг сделался нервный припадок, Петя пришел за мной, иду, она валяется на кровати и ногами бьет, фу ты, дура какая! Говорю Пете, пусть тоже идет к Чижу; Наташа полетела и тоже вернулась сияющая, как же, лечится у профессора и который тоже отменил ей ванны и посоветовал развлечения (которых она конечно и не видела, одно скупость, а другое не знает как и куда) тут еще беда, заплачены деньги за Кеммернские ванны, и тут я выручила, Маша и Петя просили меня, так как...

Кеммерн — селение Лифляндской губ., Рижского у., в болотистой низменности р. Курляндской Аа, на Рижско-Туккумской жел. дор., в 40 в. от Риги и 5½ в. от Дуббельна (см.), на границе Курляндской губ. Славится своими серными и серно-соляными минеральными водами, берущими начало в залежах гипса с небольшим содержанием целестина, встречающихся на берегах нижних частей Курляндской Аа...
Дуббельн — Дубулты — часть города Юрмала в 22 км от Риги.

Ну что уж В.Д. так брюзжит! И Маша, и Наташа - самые близкие, несчастненькие... ну захотелось побыть важными дамами, можно понять.

Вот такое кино...
china
gern_babushka13
Бедный Петр Адольфович, он вполне потом выздоровел, оставил воспоминания об отце. Бедный Леля тоже очень скоро поумнеет, будет учиться, станет образованным умным молодым ученым, побудет в тюрьме и женится на нашей бабушке.

стр 375. встал ровно через месяц и встал таким глупеньким, все его удивляло, точно в первый раз видит. На святой так среди приехал Петр Адольф<ович> и приехал помешанным, не смотря на мою разбитость я заметила, что он заговаривается, оба К<рыжановские> тоже заметили, но Ольга Адольф<овна> и муж ее не заметили, я советовала его не пускать в Питер (он из Морева к нам приехал и там не заметили, что он сумашедший), но она сказала: «Что это пустяк, просто устал!» Он уехал, а на Ѳоминой пришла Бобе телеграмма, что приезжал брат его, и вот он все лето прожил сумашедшим дома да 7 месяцев просидел в лечебнице. Удивительные Герны, они все ненаблюдательные.
Еще Леля не окончательно оправился, как свинкой заболел Митя и врачи сказали отделить, ибо поднятие температуры у Лели, могущего заболеть свинкой, будет гибельно. Митю отвели на верх в собрание, благо предводителя не было и я просила тетю поселиться с Митей на верху, но тетя отвечала: «она в острог не хочет!» Мне же пришлось остаться с Лелей, а с Митей ушел отец и вот ночью приходилось поднимать Лелю, он был так слаб, что не мог сам вставать, и как только я все вынесла. К Мите ходила менять платье и раз в день ходила к нему, он так бывал рад. Но всему бывает конец, через 11 дней Мите доктора разрешили придти, сделали дезинфекцию ему, платье все бросили и к Леле его не пускали. Приехала Наташа с сыном Ильей отправлять в реальное, экзамена он не выдержал, но она уж купила ему фуражку и пояс, думая все как нибудь в Августе поступит, при ней еще заболела свинкой Юля и весьма с осложнением, ногу свело и опухоль была даже на груди, сидела с нею, только что она оправилась Варя свалилась, а 21 мая у меня родился Сережа, которого я не стала кормить, взяла кормилицу, дня через два после рождения у Лели свинка и я сама не своя, думаю, что от меня скрывают его положение и раз

стр 376. приказала Юле дать мне башмаки, обулась и ходила его посмотреть, Слава Богу, он хорошо перенес, хотя лед ему доктор на сердце положил. Зато меня тетка изводила, слышу целыми днями грызется с Дуней, та вбегает ко мне и жалуется, что тетка ее ругает скверными словами, лежу, дети больны, а она воюет, раз не вытерпела и сказала «Я сейчас встану, ведь этак невозможно изводить!» Куда тебе, прямо рвет и мечет, встала на 8 день, как будто потишела и все волновалась, кто будет крестить, приходит и спрашивает: «Кто ж у Вас будет крестные?» «Вы да Сережа!» Успокоилась, а то волновалась, вдруг да не она. А ведь подумаешь, какое это благо «крестить». Крестили Сережу через две недели, Сережа большой приезжал. Хороший, он никогда не отказывал мне. Недели через три мы поехали в Морево, ехали на лошадях, я, Леля и маленький Серик, а отец с остальными детьми и кормилицей и Дуней на долгуше, выдумали эту поездку на лошадях для Лели и меня, на этот раз я с большим удовольствием ехала в Морево, так как тетка все дурила, кормилицу ругала, бросала ей в глаза пеленки, та злилась, даже Боба сказал: «Не следует кормилицу раздражать!» Но моей тетушке буквально все равно было, не понимала, да и не хотела понять, что я еще не оправилась после всех невзгод и Серика кормилица злясь отравляла.
Кормилица недолго и в деревне прожила, явился потихоньку муж и научил ее прикинуться, что молоко пропало, Серя кричал голодный, позвала фельдшера, тот сказал: «врет баба!» Прогнала я ее, промучились с кричащим Сериком целые сутки и вот с Ольгой Адольф<овной> начали кормить коровьим молоком, развели по своему усмотрению водой, Серик начал страдать запорами, приехавший земский доктор (еврей) научил нас кормить и Серя начал быстро расти, к отъезду из Морева было в нем 15ф. Дети оправились, Леля хотя еще был худой, но ровный стал, а то был после болезни весьма нервный. Домой приехали в начале Августа, приехала Наташа с Илькой и взвыла белугой, что Ильку не приняли, по совету директора отдала его...

Вот такое кино...
china
gern_babushka13
Ужас, ужас... однако мама раз у соседки ребенка в таком же случае теплой ванной вылечила. Не горячей, а теплой!

стр 312-313. послали их в больницу и там не имели детского катетера, вставляли катетер для взрослых, мама говорила, как Митя кричал, кучер снаружи слышал этот крик; маме фельдшер, что лечил Соню, посоветовал горячие ванны и вот сейчас за ванны, приспособлений никаких, Ермолай в ванне кипятил воду и носил в дом и тут мама с девушками орудовала, Митю приходилось держать в ванне, он кричал ужасно, я не могла быть, бегала в дальней комнате, молилась, слышу крик мамы: «Помочился, помочился!» бегу и не верю. Перестала спать, 4 бессонных ночи провела и слух до того у меня напряжен, что слышала всякое слово, сказанное мамой Павле или девушкам на счет Мити. Митя и следующий день не мог сделать, и снова ванна и снова не человеческий крик, бегу, Елена на встречу крестится, вбегаю и вижу, что прямо в потолок и изобильно, Митю отец ослабшего, прямо в обмороке вынул из ванны; таких ванн ему 6-7 сделали и наконец он стал нормально делать. Перед Рождеством за две недели мама уехала, а приехала тетя и по обыкновению начала войну с прислугой, ей было все равно, что у меня пять детей и один одного меньше, двое еще больны, как Митя и Соня, буквально минуты свободной не имела. Лелю и Митю еще начала учить, Митя за время болезни, начал отлично читать, только не мог выговаривать пещера, говорил: «Шепера». В эту зиму страшная была мышь, у нас ежедневно несколько штук выметали раздавленных, бывало Соня идет по корридору, ходила она медленно, у нее из под ножек выбегают мыши, а она указывает пальчиком и говорит: «Мысь, мысь!» А я в голове поймала мышь, после рождения Вари, на

стр 314-315. третий день, лежу одна во время обеда и видно задремала, чувствую, что что то возится у меня в волосах, хватаюсь рукой, мышь, я бросила схваченную мышь (убила даже) и закричала благим матом, бегут, мама, Павля и акушерка, все испугались моим криком. В Январе приезжала Маша и тетя Анюта, были они у Пети и заехали ко мне, прогостили 5 дней, тетя Анюта была печальна, ей дорогой кондуктор сказал, что Саша (сын) приехал, пропадал он 6 лет, ни разу не написал и вдруг явился, тетя говорила мне: «Как я его встречу?» Я ей сказала притчу о блудном сыне и посоветовала не распрашивать его ни о чем, вздыхала она только, да плакала.
После Святой, как сейчас помню 26 Апреля сидим мы за ужином, я и говорю: «До тех пор не умру, пока не поживу в Тамбовской губернии». Что ж, утром вожусь в кухне, вижу Ермолай несет чемодан и говорит: «Барыня, кто то приехал и спрашивает барина!» Мало ли кто приехал, не обратила внимания, иду в свою комнату, мне Павля на встречу с письмом в руках и говорит: «Поздравляю, напророчила, в Тамбовскую губ. едем!» Письмо от Дерюжинского, предлагает место там хорошее и посылает на место Павли управляющего Карла Ивановича, фамилию забыла, но ехать тогда, когда получится письмо, а пока К.И. будет жить так, конечно оба мы рады, хоть тяжело ехать от матери но и жить на 50р. трудно. Тетя уехала тут скоро и сейчас же приехала мама. Соня начала страшно кричать по ночам, ни уговоры, ни угрозы не помогали, только говорила она: «бабушка, укрой меня с головкой, буюсь!» Да, часто говорила: «томно, томно!» К маминым именинам приехали Миша с Соней и двумя девочками, мама поставила всех моих ребят рядом, а Варю посадила около Сони, Миша входя сказал: «вот так лесница!» Прогостили они у нас 5 дней, мама была довольна их приездом и все говорила: «в последний раз справляю именины». Проводила их, Миша...

Вот такое кино...
china
gern_babushka13
Волнующие события подступают и свершаются...

Стр 306-307. сильно заболела Сонюша, воспаление легкого, волнуюсь за свою крошку и послала Богородицк за доктором, но там были такие скоты, кучер приехал к одному, он спросил: «а мне заплатят 25р.?» Кучер сказал: «не знаю!» «Раз не знаешь, то не поеду!» Другой тоже не поехал и вот кучер привез фельдшера, и то спасибо, воспаление и фельдшер понимает, девочке он помог и Сонюша стала поправляться, к возвращению отца (через две недели) она хоть слаба, но уже оправилась. Только с приездом Павли мы стали устраиваться и тут познакомились с двоюродной сестрой Дерюжинского, оригинальная была особа, мужа ругала вечно, она была институтка, а он попович и курса не окончивший, жены боялся, как огня, «Андрюшка, Кутейник!» ему была кличка от жены. Среди лета муж опять ездил по делам Муравьева и на этот раз смотрел имение Пиотровских в Орловской губ., и так как мы жили вообще недалеко от Орла, я захотела проехать к братьям, мама советовала, а то говорит, скоро опять будет маленький, и опять засядешь. К П. я не захотела заехать, Павля слез во Мценске, а я проехала в Орел, приехавши, я ни братьев ни Сони дома не застала, и пришлось больше часа просидеть братом Сони Сергеем, которого я видела в первый раз и он мне показался уж таким невзрачным и весьма недалеким. Соня была любезна, но холодно любезна ко мне, девочки ее славные были. Миша и Сережа между собой что то враждовать начали. Павля дня через два вернулся от П. и мы поехали в Телятники. Детки рады были, я им, хоть и не на что

стр 308-309. было много купить, но всем привезла. Мама поехала домой, а через несколько дней приехала тетя и вот по своему обыкновению выжила от нас эту несчастную П<елагею> И<вановну>, а мне было весьма трудно с 4мя детьми возиться и самой готовить, но ведь с ней ничего не поделаешь, бывает так за день устанешь, что ног под собой не чувствуешь. С Е.В.(Кузина Дерюжинского, Лукина?) продолжала знакомство, хотя оно мне не доставляло особенного удовольствия, она противоположность мне, грубая, жадная. Приближалась осень и моя страда. Призванная акушерка заявила, что у меня будет двойня, действительно, я была очень грузна, тетя уехала, а с 11 сентября приехала мама и очень больная, жар был сильный (39) как будто воспаление легкаго, спешила моя голубушка ко мне и больная выехала, ходила я за ней, а она моя дорогая говорила: «Мне за тобой надо ходить, а не тебе за мной!» Оправилась и стала помогать мне, и вот 20го в ночь я почувствовала развязку, послали за акушеркой, но была такая метель, что кучер сбился и акушерку привез через 6 часов после родов, моя голубушка сама у меня приняла и волновалась же она, боялась обрезать пуповину и все поджидала акушерку, а моя Варя лежала и сосала грязный кулак, на конец мама помолясь Богу решилась обрезать и помыть Варю. Но все обошлось благополучно, приехавшая акушерка нашла все в исправности, Леля страшно был рад Варе и все сидел над ней и говорил: «Моя девочка!» кутал ее и было удушил, а Сонюра боялась даже войти в комнату и говорила: «Буюсь, буюсь, живая кукла!» Уж дня через три мама силком привела ее ко мне и показала Варю. 20го же Октября умер Александр III...

Это у нас, значит, 1894... Царь-то ладно, но какова мама, а?!

Вот такое кино...
china
gern_babushka13
Ужасный, ужасный, кошмарный, кошмарный
Девятнадцатый век!


стр 286-287. девическое время. Только что уехали Миша с женой, заболели у меня дети, да как болели - с конца Мая по Июнь, особенно Митя, не чаяла я что он выживет. Сначала у Лели открылся понос, потом у Мити кровавый, у Лели появились шишки на голове и апатия, у Мити чирья, 18 крупных чирьев по всему телу, доктор даже не давал надежды, лежал он пластом. Особенно помню один день, когда ему совсем было плохо, лежал на диване без сознания, покрытый простынкой, мама сидела у ног его, пришла тетя Лиза и пристала, что бы я пошла погулять с Лелей и с нею, посмотреть пожарище (сгорел винокур. завод), я страшно не хотела идти, мне казалось вернувши я не застану в живых Митю, но мама уверяла меня, что Митя спит. Пошла я, но такая тоска, спешу домой, Митя все так же лежит на диване. Василиса предложила мне чаю, я буквально ничего не ела, а все пила крепкий чай, я села за чай и слышу Митя простонал, мама к нему, он тянется на руки, мама берет его, он показывает ручонкой в залу и просит чаю. Спешу налить, он просит сахару, тетя колет на мелкие кусочки, он берет и кушает, так скушал 11 кусочков, и это за три недели болезни почти в первый раз, тетя говорила: «Ну, это теперь выздоровеет!»
Действительно с этого раза он начал оправляться, хотя тельцо все еще покрывалось чирьями, которые он называл «черви».

В конце июля приехал за нами Павля — за это время я пережила страх, помню, мы сели чай пить, слышим набат, смотрим в окна, виден дым на Подъяческой, от нас далеко, мама отправляется в кухню мыться, а мы продолжаем

стр 288-289. пить чай, вдруг поднимается страшная буря, головни с пожара полетели в разные стороны, Павля стал у окна, я побежала за мамой, тетя села около детей, вернувши я подбежала к окну, жутко, по черному небу видны летящие головни. Вижу соседи купцы, побросав свои магазины, бегут к своим дворам, вот пробежал Крашенинников с приказчиками, вот бежит Сивов, а вот Козловы бегут, прямо страшно, я замыкаю письменный стол, куда Павля положил 150р, в карман беру браслет и часы. Павля говорит: «Ты деньги вынула?» «Я их заперла!» отвечаю. Растерялась совсем. Город загорался в 7 местах, но благодаря энергии самих жителей не сгорел, и вот на утро купечество служит молебен на Красной площади и из всех церквей Крестный ход. Пока единственный раз в жизни мне пришлось пережить эту минуту страха.

4 Августа мы поехали в Песочню (Рязанская губ.) Мама ехала с нами. Нам пришлось от ст. Кензино ехать 50 верст на лошадях, и вот я кутала Юлю, ехали мы ночью, боялась простудить, да почти придушила ее, приехали в свою квартиру в Песочню, а Юля почти синяя, скверно дышит, я и мама страшно испугались. Павля послал за фельдшером, который объявил мне, что я ее слишком кутала и верно она полузадохлась, потер ей бочка и Юля отлежалась. Мама у меня прожила здесь 2 недели, за ней приезжал Сережа, который прогостил дней 5 и уехали они прямо в Воронеж, у Миши ожидалось рождение (родилась Нина) и мы остались одни, наняла я чудную девушку Полю и страшно скверную Лушку кухарку, и потянулась наша жизнь в большом селе, вечно были одни

Да, это картина! Головни летят, Козловы бегут, Сивовы бегут,Крашенинников с приказчиками...

Вот такое кино...
china
gern_babushka13
М.б. кто знает, что это за снадобье?

стр 270-271. недели, делала ему соленые ванны, пепсиновым (пенсиновым? апельсиновым?) вином поила, а самого главного не сделала, это отнять от груди, так как была беременна и по неопытности сего не знала, а мои бабушки с доктором во главе все советовали кормить, доктор смотря на меня говорил: «не только одного ребенка, вы в состоянии двух выкормить!» Хотя медленно но Лешка начал оправляться и я решила его отнять, потому что почувствовала, что я беременна, отняла в Августе, в Августе Леля начал ходить. 15 сентября я с мужем и Лелей уехали к маме и я с мамой много ездила за покупками, 15 вернулись домой, тетя и Женя были дома и в ночь мне сделалось страшно скверно, встала я до света, боли прошли, рано напились чаю (уже опять мы были в главной усадьбе) и не чувствуя ничего, я по обыкновению таскала Лелю, ведь тетушка всегда отлынивала, мужа не было, я посадила Лелю на письменный стол и почувствовала такие боли, закричала страшно, бежит Женя, я говорю: «Позовите тетю!» А тетушка на кухне болтает с прислугой. Женя бежит и орет: «Л<идия> С<тепановна>, скорей, Варе дурно!» Является тетя, ахает, прошу взять у меня Лелю и послать за акушеркой. Является Ю.В., акушерка, говорю, что со мной, та говорит: «Настоящие роды!» Это было в первом часу, а в два часа родился сын Митя, родился плохенький, 4 вершка всего, Ю.В. заявила отцу: «Крестите сейчас, до вечера не доживет!» Послали за попом, а Павля хотел пригласить крестным Селезнева, и вот бегом принесли купель, бегом прибежал поп и неполным крещением окрестили Митю, закутали его в вату, уложили около печки, тетя поехала за мамой; мама приехала, взглянула и сказала: «Зачем спешили, мальчик будет жив!» А плох был, 9 дней

стр 272-273. грудь не брал, стонал, покрылся желтухой, все недоношенные дети покрываются ею, кожица у него облезла, прямо в руки страшно брать, а тут приехал Ан.Ад., поглядел и сказал: «Он у тебя умрет!» А мне жалко, жалко Митюшку, я заплакала, так как виною ведь сама была, кормила и таскала Лелю, бывало целую ночь прохожу с Лелей на руках, ведь тетушка только слава что помогала в уходе за Лелей, вот действительно в уходе за Митей она помогала. Через две недели меня возили в город к доктору, страшная боль под ложечкой началась, но это я объелась колбасы, т. е. отравилась колбасой, отправил меня муж в карете с Женей и тетей и обеими детьми, думали Бог весть что, а я на другой же день оправилась и вернулась домой. Тут уж мы недолго прожили в Архангельском, Селезнев прислал главного управляющего и муж не захотел служить под этим управлением, поехал в Москву и отказался, и вот я выехала с трехнедельным Митей из Архангельского. Тяжело мне было покидать Архангельское, переехала к маме, а муж оставался до Октября там. Сдав имение, он уехал в Морево к отцу, а я осталась у мамы, что бы окреп Митя. Как мне и матери было тяжело расставаться, ведь это почти в первый раз, два года моей замужней жизни протекли около нее. Приезжали Сережа и Миша прощаться со мной, Сережа приехал раньше, вот ему тоже мой отъезд был весьма тяжел. Потом приехал Миша, в этот приезд он сказал маме, что женится на Соне Шарковой, мама заплакала и благословила его, барышня нам вспомнилась, она нам понравилась обеим в Воронеже. Проводили братьев и стали собираться понемногу в отъезд, со мной ехала мама и Женя, а тетушка злилась...

и Леля (Алексей Павлович), и Митя (Дмитрий Павлович) выросли вполне здоровыми, крепкими, сухощавыми, хорошо сложенными молодыми людьми. Немного смущает, что молодая мать приглашает почти в няньки Женю, у которой вся семья поголовно вымерла от чахотки, и на щеках яркий румянец. Но вот - не заболели. Дм.Пав. заболел  туберкулезом в ссылке, Женя тут не при чем...


Вот такое кино...
china
gern_babushka13
Были цветочки, теперь ягодки

стр 258-259. обмануты папочкой, одним словом, страшно все некрасиво выходило. У меня подруги не стали бывать совсем, как только узнали о том, что муж будет принимать их имение, я же не смотря на это бывало тянусь к ним, уж очень я любила Настю, вижу, что они совсем на меня не глядят, помню свой последний к ним визит. Павля и Ан.Ад. уехали в город, а Маша осталась у меня и говорит: «Пойдем к П<иотровским>. на целый день, дома не заказывай обеда!» Идем, я уже через силу двигаюсь, пришли, Машу обнимают, не знают как говорится где посадить, а со мной еле-еле говорят, я же не знаю никакой вины, сижу, накрывают стол к обеду, слышу Н<астасья> Я<ковлевна> приказывает поставить прибор для Маши, горничная спрашивает: «А В.Д.?» «Она не будет!» Я сейчас же поднимаюсь и ухожу, только прошу, что кто либо меня проводит от собак. «Феклис проводит!» Сам Ал<ександр> Ан<тонович> вышел проводить, но они ни одна. Вот так подруги, я то их как жалела, и главное, чем же я виновна, что папа их прожился и я вышла замуж, ведь главная причина, что я замужем, а они девки, хоть бы скрыли свое недовольство, а то прямо высказывают. Так я их и не видала, как они уехали. Из Селезневской усадьбы мы перешли на лето в их усадьбу, так как Селезнев с гостями приехал в Архангельское и нас переселили в усадьбу П. Я поселилась в Настиной комнате ради воспоминаний о многих веселых днях, и в этой комнате у меня родился сын Лёля. Мама у меня была, она недели за три до его рождения приехала и вот родился Лешка, мама рада внуку, муж сыну. Помню как только акушерка объявила: «Сын!», мама упала на колени перед образом, а потом вскочила и бросилась к мужу с криком: «Сын, сын!»


стр 260-261. Мальчишка родился довольно хилым и все кричал, уродовали над ним акушерка и мама, он не давал всю ночь спать. Крестить приехал Сережа на 8 день, и вот когда приехал то сказал: «Дайте матери отдохнуть, вынесите его из спальни! Ведь это варварство!» Приехала и тетя с ним, и вот мой великий князь на руках у троих и кричит еще больше, мудруют над ним то одна, то другая, то третья, а эта третья акушерка еще надо мной мудрует, я совсем здорова, роды были легкие, а она меня 10 дней держит лежа на спине. Боже сохрани повернуться, есть ничего не дает кроме чашки куриного бульона, мама и муж слушаются ее во всем, еле повернусь, они на меня набрасываются. На 10 день вывела меня акушерка окутанной, в теплых сапогах, в гостиную, муж с креслом, сажают как трудно больную. Сережа уехал, тетя тоже, а мама осталась на все шесть недель, акушерка ходит ежедневно купать моего великого князя, все для него, я ни на минутку не ухожу из дома, мне все сдается, что ему плохо, он болен, и я сижу около него. Недели через три после рождения Лели приехал Боба к нам гостить, но я его почти не видала, все в детской, все и вся на втором плане, один Леля для меня на свете, и верно благодаря уж через чур внимательному уходу мальчик не поправляется, ночь плохо спит, иную ночь всю прохожу с ним по комнате.

После шести недель мама уехала и с ней Боба, в первую ночь их отъезда, у нас случилась катастрофа, рухнули потолки (именно в той половине, где помещался Боба), разбуженная страшным грохотом, я вскочила и зову: «мама, мама!» Муж просыпается, тут только я сообразила, что мама уехала, и в это время с новой силой грохот: «Потолки завалились!» сказал Павля. Да как еще завалились, во время П<иотровский> продал свой дом. Осенью мы перешли опять в главную усадьбу

Боба — Богдан Адольфович, младший брат