Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

china

АРФА БРИТАНИИ, ФЛЕЙТА КИТАЯ

Приключенческий исторический роман в виде блога (оригинально, правда?)
Рассказ о событиях, которые произошли или вполне могли произойти в середине V века н.э., в грозную эпоху Переселения народов, когда рухнули три великих царства — Китайская империя, Римская империя и царство великих и ужасных гуннов, когда одни народы исчезли, словно и не были, а другие возникли и создали мир, в котором мы живем...

Аланы на переправе.jpg
Заканчивается действие битвой при Каталаунских полях, 451 год, Франция.
Главная сюжетная линия — любовь сына короля Артура и дочери китайской принцессы.
Среди героев — Мерлин и Фея-вопрошательница, Аттила и Аэций, Пещерный медведь и другие звери, герои-воители разных племен и народов, мудрецы и поэты, ханы и цари...
В отступлениях автор рассказывает о себе, о своих родственниках и знакомых, о погоде и обо всем вообще (как Пушкин в Евгении Онегине).

Часть первая. Оглавление. Книги 1 - 8, 25 января 2013 - 13 окт. 2015
Collapse )

Оглавление. Часть вторая
Книги 9 - 15 окт 2015 - июль 2017
china

вот такое кино...

Вчера заглянула опять на сайт Игоря Медника, чтобы выбрать себе коровку на весь наступающий год. Вот варианты:


Вариант декоративный, автор учился на отделении набивнистов, готовился красиво разрисовывать ткани. Это линогравюра - вполне солидно.
Или вариант сатирический:

или вот этот, искренний.

Все семидесятые.
Тут он позвонил, и мы два часа смотрели его картинки: он у себя, я здесь. И стало мне грустно, ребята: мало ли непризнанных художников? А рисовать-то он умеет. Редкое качество по нашим временам.

Делегаты съезда.
Collapse )
Вот тут он весь.
china

преданья старины...

Еще немножко картинок Игоря Медника.



Collapse )

Вспоминали такую древнюю пыль - студенчество, даже раньше, кто как поступал: ведь правда судьба решалась. Игорь приехал с Урала, Эдик Курочкин из Белоруссии. Как их поселили в общагу вдвоем, так они и дружили всю жизнь, а Пятницкий у них там обосновался - у каждого москвича были друзья в общежитии, домой никто не спешил, там взрослые, с ними скучно, с ровесниками есть о чем поговорить. Сейчас даже странно, что можно было так взять и поступить в художественный вуз. Ну вот Суриковский и Строгановка были недоступны; а художественный факультет Текстильного пока не очень котировался. Выпускникам светило место на фабрике, ткацкой, швейной; один друг Пятницкого где-то в Клину тесемки проектировал. Перелом как раз в их время и произошел, но Зайцеву все же пришлось на фабрике отработать. Про это все Ира уже написала. Игорю захотелось, наверно, помянуть добрым словом декана, художника Почиталова; сам он был художник ничего особенного, "крепкий живописец", но удивительно умел видеть художника в робком недоучке-провинциале.
Игорь вспоминает: чтобы допустили к экзамену, рисунку и живописи, надо было подать свои работы, образцы. Игорь по простоте принес целую папку. Ну вот стоит он, рисует или пишет, вдруг входит человек: кто здесь Медник? - он испугался: я... - а, ну-ну.
Ему сказали, что это был декан. Видимо, глаз положил, мог сказать экзаменатора по литературе и русскому, что ему этот парень нужен. Был случай: один такой способный сочинение написал на единицу. Принесли Почиталову: Как быть? - он сказал: разберусь, и сочинение положил в стол. С этим парнем потом Ира дружила. А Почиталова скоро выперли...
china

преданья старины...

Вчера поговорили почти случайно с очень давним знакомым, Игорем Медником. С 20 лет, со студенчества. Еще во времена "дома №8", он у нас бывал. За это время пару раз встречались, смеялись: до чего же давно мы знаем друг друга! Никогда про него не думала как про художника - просто друг Пятницкого. Вместе их из Текстильного в свое время выгнали, Володька отсиделся, Игорь загремел в армию. Со своей частью приезжал в Москву устраивать салют прямо на крыше того дома, но зайти не смог, бедный солдатик, чайку выпить... Отслужил, восстановился в ин-те, закончил. Работал на мультфильме, преподавал рисунок, готовил в тот же текстильный. Так и жизнь прошла... А вот оказалось, он очень неплохой художник. Скромный только ужасно, как в жизни. Но мне многое понравилось.












Сам он не очень во всяких технологиях, но сын и дочь сделали ему очень неплохой сайт. Только, по-моему, перестарались насчет защиты, можно подумать, кто-то украдет.
Писал он только акварелью, только для души.
Когда в графике и в композициях использует "прием", сразу всплывают 60-е. Тогда все так изощрялись, какие-то польские журналы вспоминаются, Прибалтика, Tvar...
china

лытдыбр

Хорошо забытое старье.

Когда-то очень давно сделала эту картинку. Она была большая, на картонке. Кажется нам тогда подвалила целая куча Америк. По замыслу, здесь наш космический корабль спускается на неизвестную планету, туземцы ему поклоняются.



Космолет здесь модель какого-то вируса, очень похож на фантастическое средство передвижения, но все равно легко узнается. Из суеверия картинку засунули за шкаф, потом ее и пару других я выбросила. Но оказывается репродукция сохранилась. Выглядит все так же зловеще, хотя "тот, кого лучше не называть", совершенно не похож.
china

Маркса-Энгельса 8

Кружком занялся Игорь Голомшток, совершенно замечательный человек. Дети не могли оценить массу его знаний и новизну взглядов, но руководил он очень интересно. Не традиционно. Приносил картинки, предлагал определить эпоху, стиль, художника. Лекции читал очень интересно, по своей теме: импрессионизм и далее. Закончился прямо-таки дадаизмом! Но половина девочек ушла раньше, и кружок на следующий год не возобновили. Игорь Наумович на прощанье подарил ученицам по тоненькой книжечке, написанной вместе с Синявским.
Голомшток ушел из музея, преподавал, но печататься не мог нигде. Позже уехал. Таня вспоминает, что он был красивый, изящный, невысокий и худой, обаятельный.



Андрей Александрович Губер заходил к нам домой раз или два, подарил свою книгу - «Микельанджело». Мы бывали у него в кабинете, если нужно было разрешение рисовать в музее. Головы мы там рисовали в Римском зале, такие выразительные римские головы.



А.А.ГУБЕР и А.А.ГУБЕР - двоюродные братья, про Александра Андреевича расскажем после.
china

Маркса-Энгельса 8

Идет к развязке дело!

Кажется, все мамины друзья были художники. Неудивительно, дружба юности.

Родители занимались в «Училище памяти 1905 года» живописью, композицией, анатомией, графикой, конечно изучали общественные науки, а также историю и литературу, а по-настоящему учиться ходили в Музей Новой Западной живописи на Кропоткинской, при них его и закрыли.
Открыт был Гравюрный кабинет Пушкинского музея, там студентам давали смотреть папки с гравюрами XVI века. Сиди и смотри, кому кроме художников это надо. Рисовали гипсы в Пушкинском. Занимались спортом. Мама гребла и плавала. Какая жизнь! 18 лет! Сколько друзей! Сколько романов! Сколько стихов!

Мама легко находила друзей, где бы ни оказалась: в туберкулезном санатории, в Аэгвийду в Эстонии, в литературном поселке Снегири под Москвой, где она устраивала детям романтическое лето, в круизе по Волге, в Алма-ате у Иры. Здесь, в Метрогородке, у нее подобралась замечательная компания, они превращали глиняные канавы и лужи в японские садики. Самой близкой подругой на долгие годы стала соседка в подъезде Ангелина Михайловна, Ангелиночка, геолог, в самые тяжелые годы — начальница геологоразведочных партий в самых недостижимых местах. Они встречались почти каждый день, Ангелина Михайловна училась у мамы вязать — с нуля до вполне модного свитера для старшего сына. Мама в это же время изучала на курсах макраме.
Маме хотелось учиться всю жизнь. Она всегда где-нибудь училась, на курсах кройки и шитья (чтобы нас кормить), в студии - для души, после войны пробовала поступить на вечерний Истфак. Не приняли — русский язык сдала на тройку. По диплому училища она могла преподавать рисование в школе... более жалкое положение трудно себе представить. Друзья посоветовали поступить в студию ВЦСПС, к Хорошкевичу. Там требовалось подтвердить свой уровень, показать работы. Всю весну и лето 45 года в Медном мама выполняла задания, писала натюрморты, писала нас, пейзажи. В студию ее приняли.


Не уверена, что это та студия. По времени похоже.

Да... Хорошкевич был, оказывается, не просто учитель живописи.
Леонид Николаевич Хорошкевич - сын архитектора-модерниста. Сначала учился у отца и крестного, Машкова, потом в студии Юона, с 17 лет сам преподавал рисунок и черчение в детских колониях и школах, продолжая учиться в Строгановском училище и во ВХУТЕМАСе у Архипова. В 1924—1926 годах служил в Красной Армии. Преподавал с 1926 года в школах, в училище Метростроя, в Училище памяти 1905 года. Участвовал в выставках, работал как график-станковист и иллюстратор, увлекся живописью, преподавал в Строгановке. В 41 году остался в Москве и в 1942 г поступил в Студию Изобразительных Искусств ВЦСПС, преподавал до её закрытия в 1948 году, позже в студиях театральных художников и модельеров. Попал под «кампанию по борьбе с космополитизмом» за «буржуазный формализм и эстетизм». В 1955 году исключен из МОСХа. В 1956 году скончался. Мама и все ее друзья собрались проститься с учителем и... в общем, это был шок. Учителя отпевали в храме. Некоторые вошли внутрь; другие постеснялись. Были же и партийные...

Продолжение следует
china

Маркса-Энгельса 8

Художников много, а я один... (из какой-то пьесы Маяковского, отрицательный персонаж)

Кажется, эту историю еще не показывала.

Был ещё замечательный Глебуша, Глеб Миронов. Особенно горькая судьба: он был старше однокурсников, его призвали на финскую войну. Он не выдержал - писал домой: не могу видеть человеческие мозги на колючей проволоке. Пытался застрелиться, только ранил себя. Его судили за самострел, приговорили к смерти. Всё училище писало прошения, почему-то сжалились. Он говорил потом: самый счастливый день в моей жизни был, когда я узнал, что мне дали десять лет.
Вернулся после войны по амнистии, пришёл к нам с огромной красной рыбой. Он был высокий и страшно обаятельный, хотя не красавец. В Пушкинском внизу стоит раскрашенный бюст Лоренцо Медичи - вылитый Глеб.
Живописи его не помню: он ездил на Домбай зимой, привез кучу ярких, солнечных этюдов, но не превратил свои впечатления в картину. У нас есть его скромный пейзажик.
Он занимался организацией и постановкой знаменитых капустников в МОССХе.

Каждого художника, какой попадется на глаза, я ищу и нахожу довольно много картинок. Не хочу пользоваться материалами Википедии, но немножко все таки беру. А Глеба Миронова в вики нет... продаются на аукционе небольшие пейзажи в рамочках. Увы, не состоялся.

Отец его был богатый книжный коллекционер Миронов, и была невеста - миниатюрная хорошенькая Шурочка Калганова. Тоже занятный персонаж. Не стала дожидаться Глеба, вышла за однокурсника Жору Сателя, оказалась вместе с ним в Самарканде. Они с кем-то ещё рисовали продуктовые карточки и продавали на базаре - дело подрасстрельное, но очень уж кушать хотелось, Щетинин рассказывал. Сам он правда не рисовал - не рисковал. Зато он с приятелями убил и съел собаку, не бродячую, а у кого-то из эвакуированных. И пожертвовали кружку собачьего сала другому эвакуированному, чахоточному. Шурочка ничего не боялась. Однажды у вокзала обнаружила кучу угольной крошки и пыли - быстро сбегала за ведром и всю её распродала.

Шурочку мама знала очень хорошо по училищу и немножко над ней смеялась. Шурочка понимала, что ей не хватает образования - все кругом говорят про такое умное... и с вопросами обращалась к нашему отцу. И он над ней бессовестно издевался: рассказывал нелепые истории, теории, а она потом преподносила Глебу. Он изумлялся, но скоро стал догадываться, откуда что взялось.

История сложная, запутанная, прямо как кто сочинил. Продолжение следует
china

Маркса-Энгельса 8

Стараюсь закончить поскорее воспоминания, а то пока не сделаешь, ничем серьезным заняться нельзя. Сегодня писала и верстала про грустное, про друзей мамы и отца.. Был уже белорусский партизан Аркаша. Сегодня похожее.

Коля Маслов.

Один друг папы и мамы носил меня на руках, до войны. Я тогда была пеленыш, а маме очень захотелось чуть-чуть погулять. Она попросила отца присмотреть за мной, а сама быстренько отправилась в Музей западной живописи — лучшее место в Москве, благо совсем недалеко, с Колей Масловым. Это был школьный друг отца и мамин официальный поклонник. Не успели они насладиться любимыми полотнами, в зале появляется отец с младенцем на руках. - Что случилось? - Мне скучно стало. - В музее меня носил Коля.


Почему-то они здесь такие печальные...

Коля водил маму на прогулки и провожал домой, на углу Фрунзе и Маркса-Энгельса они целовались. Тогда на перекрестке стоял милиционер (как же, кремлевская трасса!), он нашу семью знал и грозился: смотри, Шурке скажу!
Коля, как было у многих тогда принято, договорился с отцом: если отец погибнет, он возьмет его семью. Но погиб первый, в самом начале войны, не в бою. Ехал со своей частью на машине, немцы бомбили шоссе. Сколько их, за кого и молиться-то некому, карточки хранить! И девушки...



Я знала в жизни человека, который такое условие выполнил — женился на вдове фронтового друга, у нее дочь была. Тоже художник. Удивительно добрый и несчастный человек. Его очень многие знали, он был долгие годы художественным редактором журнала «Пионер». Почему эти создания, которым благородному человеку бы ноги мыть и воду пить — считают своим правом выместить на нем свои утраты и обиды? И мать, и дочь совершенно помыкали бедным Павлом Ивановичем, жаловались что денег мало, попрекали, что не умеет в жизни устроиться. Своих детей у него не было. Он пил, за это ему тоже доставалось. В редакции его жалели и покрывали. И ценили — работник он был прекрасный. И художник хороший, пейзажист, это выяснилось во время посмертной выставки. У него была мастерская на Нижней Масловке, он там отсиживался и отлёживался.

- Да разведитесь вы, - говорили ему сотрудники уже в 60-х, - они вполне устроены, дочь работает, все у них есть, вы сделали что могли. Оставьте им все, живите в мастерской. Зачем вам терпеть издевательства?
- У каждого человека должна быть своя повозочка, - отвечал Павел Иванович.

Удивительно, почти такая же история была в жизни К.С.Льюиса. Он мучился, терпел и не жаловался. У него были еще и религиозные мотивы, развестись он не мог — выгнали бы из Университета, из прихода — но можно же было как-то разъехаться. И эта особа, возмущались фанатки Нарнии, была привередлива до невозможности, буквально изводила его капризами. - Мне ничего не надо, - говорила она, - я ничего ни от кого не требую. Но современная прислуга такая невнимательная! Мне нужно только в меру сваренное яйцо и в меру поджаренный тост на завтрак... И такого пустяка я не могу получить!
Прислуга у них не держалась. А Льюис отомстил ей в Письмах Баламута, изобразив такую даму как готовое блюдо на столе Сатаны. Как легкий завтрак.