Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

china

АРФА БРИТАНИИ, ФЛЕЙТА КИТАЯ

Приключенческий исторический роман в виде блога (оригинально, правда?)
Рассказ о событиях, которые произошли или вполне могли произойти в середине V века н.э., в грозную эпоху Переселения народов, когда рухнули три великих царства — Китайская империя, Римская империя и царство великих и ужасных гуннов, когда одни народы исчезли, словно и не были, а другие возникли и создали мир, в котором мы живем...

Аланы на переправе.jpg
Заканчивается действие битвой при Каталаунских полях, 451 год, Франция.
Главная сюжетная линия — любовь сына короля Артура и дочери китайской принцессы.
Среди героев — Мерлин и Фея-вопрошательница, Аттила и Аэций, Пещерный медведь и другие звери, герои-воители разных племен и народов, мудрецы и поэты, ханы и цари...
В отступлениях автор рассказывает о себе, о своих родственниках и знакомых, о погоде и обо всем вообще (как Пушкин в Евгении Онегине).

Часть первая. Оглавление. Книги 1 - 8, 25 января 2013 - 13 окт. 2015
Collapse )

Оглавление. Часть вторая
Книги 9 - 15 окт 2015 - июль 2017
china

вот такое кино...

Один из Таниных внуков, Ваня, готовится стать оператором. Руководитель посоветовал им начать с истоков, попробовать сделать самим камеру-обскуру. По нынешним размерам пленки - из спичечной коробки. Он и сделал.



И снял несколько кадров. Просто счастлив, как это здорово.









Просто сразу Хичкок получился, если я правильно представляю Хичкока!
china

лытдыбр

Всех Варвар поздравляю с днем Ангела!

Хотя легенда о св.Варваре романтичная и сказочная, а имя означает "варварка", у нас это имя ассоциируется с чем-то уютным, домашним. "Бабушке-Варварушке я связала варежки", а уж если литературную героиню зовут Варенька, то она точно милая, добрая, улыбчивая.

Очень может быть, что прабабушка, чьи записки мы недавно издали, такой и была. Ее дочь, тетка нашей мамы, старая дева, с этим образом не совпадает. Вчера я как раз, в продолжение семейных воспоминаний, написала:
Изредка навещали нас сестры деда, Юлия и Варвара Павловны, Юля (в середине) и Варя (слева), старые народоволки, дворянки с гимназическим и педагогическим образованием, жили они в Лосинке при больнице, в приспособленной для прозябания террасе второго этажа. Нищие, бесконечно добрые старухи. Ничего они не ждали от жизни, но от нее не отказывались: видите – на стене карта мира. У них был когда-то приемник, в начале войны они его сдали, как положено, а когда все кончилось, забрали обратно. Мы когда приезжали, слушали. У них были друзья, они ходили навещать какую-то неадекватную знакомую женщину.



Там же, на половине террасы, жила бабушка, Валентина Витальевна Герн (баба Валя), о ней речь будет идти то и дело. Почему расстались бабушка и дед — не знали даже их дети, что уж говорить о нас. Что-то было серьезное, Алексей Павлович даже сестер не навещал, когда бывал в Москве, не заезжал в Лосинку.
Терраску наконец снесли вместе с домом и больницей, теткам дали комнату в коммуналке. Они вызвали и поселили в той же комнате родственницу, калеку, которая жила прежде в Вышнем Волочке с сестрами, и осталась одна.
Мама любила теток, хотя мы над ними между собой смеялись над Варварой, ее изречениями. Юра особенно уважал Юлю, ездил советоваться с ней. Они к нам изредка приезжали на детские дни рожденья, с подарками, мы к ним ездили и детей возили.

В воспоминаниях В.Д. есть момент, когда семья переезжает из одного имения в другое зимней ночью в санях, с детьми, на краю оврага сани переворачиваются, все в снегу, не видно кто где, и Павел Адольфович, который вез закутанную крошку Варю, выкарабкивается из сугроба и протягивает жене облепленный снегом сверток: посмотри на Варьку, жива ли... я боюсь.
Варька была жива и выросла в живую непоседливую малышку. Сидит с мамой и няней вечером, чем-то заняты, играют, читают. Встает, заявляет: "К папе ду" - и одна по темной лестнице карабкается наверх, в кабинет отца. Посидит у него, и "К бабе ду" - ползет опять в темноте в комнату бабушки "Лепестаны", Юлии Степановны.

Царство Небесное и долгая добрая память:)
china

Маркса-Энгельса 8

Стараюсь закончить поскорее воспоминания, а то пока не сделаешь, ничем серьезным заняться нельзя. Сегодня писала и верстала про грустное, про друзей мамы и отца.. Был уже белорусский партизан Аркаша. Сегодня похожее.

Коля Маслов.

Один друг папы и мамы носил меня на руках, до войны. Я тогда была пеленыш, а маме очень захотелось чуть-чуть погулять. Она попросила отца присмотреть за мной, а сама быстренько отправилась в Музей западной живописи — лучшее место в Москве, благо совсем недалеко, с Колей Масловым. Это был школьный друг отца и мамин официальный поклонник. Не успели они насладиться любимыми полотнами, в зале появляется отец с младенцем на руках. - Что случилось? - Мне скучно стало. - В музее меня носил Коля.


Почему-то они здесь такие печальные...

Коля водил маму на прогулки и провожал домой, на углу Фрунзе и Маркса-Энгельса они целовались. Тогда на перекрестке стоял милиционер (как же, кремлевская трасса!), он нашу семью знал и грозился: смотри, Шурке скажу!
Коля, как было у многих тогда принято, договорился с отцом: если отец погибнет, он возьмет его семью. Но погиб первый, в самом начале войны, не в бою. Ехал со своей частью на машине, немцы бомбили шоссе. Сколько их, за кого и молиться-то некому, карточки хранить! И девушки...



Я знала в жизни человека, который такое условие выполнил — женился на вдове фронтового друга, у нее дочь была. Тоже художник. Удивительно добрый и несчастный человек. Его очень многие знали, он был долгие годы художественным редактором журнала «Пионер». Почему эти создания, которым благородному человеку бы ноги мыть и воду пить — считают своим правом выместить на нем свои утраты и обиды? И мать, и дочь совершенно помыкали бедным Павлом Ивановичем, жаловались что денег мало, попрекали, что не умеет в жизни устроиться. Своих детей у него не было. Он пил, за это ему тоже доставалось. В редакции его жалели и покрывали. И ценили — работник он был прекрасный. И художник хороший, пейзажист, это выяснилось во время посмертной выставки. У него была мастерская на Нижней Масловке, он там отсиживался и отлёживался.

- Да разведитесь вы, - говорили ему сотрудники уже в 60-х, - они вполне устроены, дочь работает, все у них есть, вы сделали что могли. Оставьте им все, живите в мастерской. Зачем вам терпеть издевательства?
- У каждого человека должна быть своя повозочка, - отвечал Павел Иванович.

Удивительно, почти такая же история была в жизни К.С.Льюиса. Он мучился, терпел и не жаловался. У него были еще и религиозные мотивы, развестись он не мог — выгнали бы из Университета, из прихода — но можно же было как-то разъехаться. И эта особа, возмущались фанатки Нарнии, была привередлива до невозможности, буквально изводила его капризами. - Мне ничего не надо, - говорила она, - я ничего ни от кого не требую. Но современная прислуга такая невнимательная! Мне нужно только в меру сваренное яйцо и в меру поджаренный тост на завтрак... И такого пустяка я не могу получить!
Прислуга у них не держалась. А Льюис отомстил ей в Письмах Баламута, изобразив такую даму как готовое блюдо на столе Сатаны. Как легкий завтрак.
china

Маркса-Энгельса 8

И.Д. Вьется веревочка.
Среди несчастных богатеньких пациенток Татьяны Владимировны была Натовенька — дочь великого летчика Сергея Анохина, «второго Мересьева», Героя Советского Союза, летчика-испытателя реактивных самолетов, потерявшего один глаз во время испытания машины «на вибрацию» - до распада. Он добился возвращения в строй и много еще работал. Позже был наставником Отряда космонавтов. Его старший сын Сережа, чуть старше Наташи, в детстве заболел менингитом с тяжелыми последствиями, физическими и умственными. Плюс эпилепсия. В свое время он лежал в детской психоневрологической больнице в Лосинке, когда там работала баба Валя, позже в Медном в таком же учреждении - и тоже у нашей бабушки.
Году в 48 ради нашего летнего отдыха бабушка стала его гувернанткой, и они нам сняли дачу в дорогом поселке Кратово. Мы с детьми дружили, гуляли, играли, слушали бабушкино чтение, ходили на их дачу в Отдыхе.
Зимой дети Анохины с домработницей приезжали к нам на Маркса-Энгельса на какие-то праздники, мы тоже к ним ездили наверное один раз.
Еще Сергей Николаевич пригласил нас вместе со своими детьми на спектакль «Клуба знаменитых капитанов».

Натовенька заболела туберкулезом позже.
Когда мама стала подрабатывать шитьем, среди ее заказчиц оказались приятельницы Татьяны Владимировны, врачи Института туберкулеза АН СССР на Яузе.
Это называется — соломки подстелить. У мамы открытую форму туберкулеза установили казанские врачи. Юра, мамин брат, с женой Вероникой жили тогда в Казани, бабушка последние годы прожила у них, мама приехала к ним в последние бабушкины дни — осенью 59 года. Она вернулась в жару, измученная, уверенная, что — все. Но милые заказчицы не забыли...
Так мама оказалась не в районной больнице, а в лучшем из возможных заведений, где провела полгода и ее действительно вылечили.

(Взаимопомощь хороших людей — великая сила. Но химия сказала свое слово во-время: практически в этом же году у нас стали производить паск натрия, первое лекарство от TBC. И я на практике в Дзержинске, на химзаводе, видела, как в огромном автоклаве крутится жуткая рыже-коричневая масса...)
china

Маркса-Энгельса 8

И.Д. не помню фамилию, супруги оба Евгении и дочь Татьяна.
Таня была наташина ровесница, мамы подружились в песочнице. Так как обеих звали Татами, то за соседкой закрепилось Тататаня и сохранялось за ней долго, во всяком случае в нашем доме. Папа Женя был бухгалтером, мама искуснейшей вышивальщицей, чем и зарабатывала. Такие времена были, что рукодельем можно было подкармливаться. И еще вот какие были времена - эти простые родители привели свою маленькую дочь в приемную комиссию Большого театра - и ее приняли, увидели способности. Все было прекрасно, она уже танцевала на сцене, в том числе главную партию в детском спектакле «Аистенок» (ах, какое на меня произвел впечатление первый увиденный балет!) и ей сулили будущее, но случилось непредвиденное — девочка начала расти и превысила допустимые стандарты Большого. Бедняжку отчислили. Пришлось поступать в 57, классом ниже и с печальными результатами: учиться ее не учили. Тогда-то возобновилось наше знакомство. Мама сосватала им каникулы в горячо любимой Поляне, куда она привезла роман «Георгий Саакадзе». За полным отсутствием другой приключенческой продукции в то лето мы перевоплотились в персонажей истории Кавказа шестнадцатого века (не такой плохой вариант!).

Поле между Поляной и Гормой
Лето мы прожили в «нашей» деревне Поляне, в глухих лесах Тверской губернии — в девственной глуши, при грибах и ягодах. Таню в семье звали «Тунчик», она родителей «Мунчик» и «Пунчик». Мунчик была замечательная вышивальщица, Пунчик артистически рассказывал «вятские анекдоты», мы катались — да много ли детям надо. «Вятские-хватские, семеро одного не боятся», или «двадцать на двадцать не будем драться, а двадцать один, так и котомки отдадим». Был, наверно, деревенский: рассказывал, как мальчишкой лечил коню трещину на копыте. Вятские, они же лошадники.

Тунчик и рассказывала нам о прекрасной умирающей Лене, как она выходила в коридор в рубашке, бледная-бледная...
china

Маркса-Энгельса 8

Была одна чудесная соседка, бабушка и мама с ней дружили, Винокур Татьяна Владимировна, «Танечка Владимировна». Она тоже жила с матерью. После войны умерла от туберкулеза её дочь Лена, говорят красавица необыкновенная, лет в 16. Т.В. пошла работать воспитательницей в детскую туберкулёзную больницу. Очень любила рассказывать о детях, о спектаклях, как они придумывали и делали декорации. Рассказывала, как богатым детям приносили кучу шоколадных конфет, а бедные за чаем смотрели им в рот и глодали сушку. Педагоги не имели права делить гостинцы на всех.
Бывала она у нас часто, почти каждый вечер, они втроём садились и рукодельничали: Ирина Генриховна, Татьяна Владимировна и мама. Все три замечательные рукодельницы. Т.В., как и бабушка, воспитывалась в благородном пансионе. У неё была очень строгая мама, мы её знали, Анна Михайловна. Бедная девушка, отправляясь домой на выходные дни или каникулы, точно знала, что там ждёт: неоконченное коклюшечное кружево на подушке и шпинат на обед. Именно потому, что она того и другого терпеть не могла. А так, что же - очень милая старушка. Только немного сдвинутая на чистоте.
Т.В. вышивала на заказ воротнички и манжетки, научилась вышивать на машине. А ещё она сама изобрела особый вид прикладного искусства. Она расписывала банки. Масляной краской, на лаке, тонкой кисточкой, букетами в медальонах, в китайском стиле, с золотой сеткой. А внутри банка покрывалась чёрной краской. Это было очень декоративно! Стоило - трёхлитровая банка рублей пять, т.е. потом 50 коп. 2 кг хлеба примерно. Такую вазу она подарила как-то И.Г., дарила баночки поменьше, но всё постепенно разбилось.



Остались на память только расписные стёкла в нашем «дорогом многоуважаемом», который мы с Пятницким потом превратили в объект нового искусства (с обратной стороны).
china

просто так

Окончание истории волшебного горшочка и волшебного пудинга

Collapse )
Друзья нашли, где была эта сказка! Я послушала. Но она какая-то социальная: горшочек прикончил или на тот свет спровадил помещика-эксплуататора. Ну и что, другой помещик найдется! Нет, у меня было лучше. Горшочек принес бедной вдове полного себя золотых монет, и она смогла дать своим детям высшее образование.
А сам потиптопал дальше, искать, кому бы пригодиться.
china

Маркса-Энгельса 8

Друзья дома

Маргарита Федоровна жила там же, где когда-то было семейное ателье, только две комнаты осталось (и темный чуланчик, в котором жила преданная по гроб жизни бывшая прислуга Анна Ивановна, все ее боялись, особенно муж хозяйки), занималась М.Ф. тем же семейным делом, муж ее Шадрин Александр Константинович был большой любитель преферанса. Говорили, что много проигрывал, ездил на встречи куда-то, кажется в Крым, М.Ф. шепотом делилась с бабушкой... Когда-то он сидел по «шахтинскому делу», т. е. значит инженер. Он считался моим крестным и дарил Пришвина на дни рожденья, Пришвина все очень любили. Один раз предложил выбрать, что я больше хочу: нарядный белый фартук или глобус? Конечно, я хотела глобус! И сейчас бы не отказалась, он так уютно стоял на шкафу... Потом у нас был лунный глобус — с одной стороной, другую тогда еще никто не видел. Потом мы с кем-то из детей нашли выброшенный школьный глобус, раза в полтора больше диаметром, потрепанный и ободранный, оклеили, раскрасили и превратили его в планету своей мечты... Увы, в хрущевской квартире места на шкафу планете с подставкой не хватило...

У Шадриных было двое очень красивых детей, Игорь и Марина. Игорь был несколько непутевый, но выучился, кажется, на архитектора. Он как-то пришел в нашу квартиру, но не к нам, а к Боковым, когда Виталькиного отца уже не было, и Наталья Ивановна понемножку распродавала книги из «Боковского шкафа», купил роскошное издание про какую-то эпоху. Мне тоже удалось, когда Алексей Петрович еще был дома и отпирал шкаф, попросить у него почитать что-нб, он дал книгу «Художественное оформление сводов» (кажется так), с тех пор кое что основополагающее помню. Он еще подарил нам несколько листов из роскошного немецкого альбома «Орнаменты», видимо были дубликаты. Может быть эту книгу Игорь у него и купил.


Слева Шадрин, "Константиныч", Игорь и Марина; заморские гости, один из них снимает на полароид. Маргарита Федоровна, Ирина Генриховна. Дед стоит. В квартире Шадриных на Арбате.

Марина Шадрина работала манекенщицей в доме моделей и на киностудии, была замужем за кинорежиссером, он снял ее сына от первого брака, Николеньку, в фильме «Приключения Кроша», довольно тогда известном. Этот мальчик прежде играл с нами на наших детских праздниках, в «кольцо, кольцо, ко мне» и прочие караваи.
(Была еще одна игра, очень активная, но места не требовала, называлась «путаница». Становились в хоровод человек 5-6, один ведущий. Хоровод начинал заплетаться: не отпуская рук, подныривали под другие пары, сколько получится. Получался очень тесный клубок. Ведущий должен был распутать, распихать обратно по местам, не разнимая рук).

Когда дед с бабкой собирались к ним в гости, бабушка говорила: пойдем к Кошкам. Дед играл с Шадриным в шахматы. Шадрин почему-то взял и перевел какой-то старинный французский роман, чуть не Шатобриана. Приходил в гости и читал вслух. В самом деле отменно длинный, длинный, длинный.

Когда собирались бабушкины подруги, то часто слышалось: ну ты Бежо завралась! Ну ты Кошке... Обращались друг другу девичьими фамилиями, или как звали друг друга в пансионе.