Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

china

АРФА БРИТАНИИ, ФЛЕЙТА КИТАЯ

Приключенческий исторический роман в виде блога (оригинально, правда?)
Рассказ о событиях, которые произошли или вполне могли произойти в середине V века н.э., в грозную эпоху Переселения народов, когда рухнули три великих царства — Китайская империя, Римская империя и царство великих и ужасных гуннов, когда одни народы исчезли, словно и не были, а другие возникли и создали мир, в котором мы живем...

Аланы на переправе.jpg
Заканчивается действие битвой при Каталаунских полях, 451 год, Франция.
Главная сюжетная линия — любовь сына короля Артура и дочери китайской принцессы.
Среди героев — Мерлин и Фея-вопрошательница, Аттила и Аэций, Пещерный медведь и другие звери, герои-воители разных племен и народов, мудрецы и поэты, ханы и цари...
В отступлениях автор рассказывает о себе, о своих родственниках и знакомых, о погоде и обо всем вообще (как Пушкин в Евгении Онегине).

Часть первая. Оглавление. Книги 1 - 8, 25 января 2013 - 13 окт. 2015
Collapse )

Оглавление. Часть вторая
Книги 9 - 15 окт 2015 - июль 2017
china

просто так

На Сретенье Зима с Летом встречается, пахнет весной, февральская синева и все такое: взбесилась ведьма злая...
Когда начинается действие Снегурочки? А Снежимочки?

Вспомнили, как в детстве наших детей придумали обряд: как стемнеет, одевались, шли в лес, в темноту (у нас тогда с освещением было не очень), с фонарем - какой он был, не помню: м.б. со свечкой. Шли мы отнимать у ночи минутки. Ночь пряталась в темноте в сугробах, с ней надо было бороться. Тогда снегу было тоже много. Ах да, это были ночи после Зимнего Солнцестояния, перед Новым Годом!

А еще потом, у старшей внучки в детском саду - он был какой-то особенный - каждый раз в это же время разыгрывали спектакль с декорациями и куклами, что-то там было - кто-то солнце украл, наверно. Старшая воспитательница пела традиционную песенку, и все опять же одевались и шли на улицу с бумажными фонариками, самодельными. Кажется, даже возвращались обратно и пили чай с родительскими пышками...

Сретенье - очень трогательный праздник, это для нас, стариков. Тогда в Израиле старики часто брали на руки чужих младенцев, благословляли их, молились, и родители радовались: значит, их детям желают долгой-долгой жизни. "Веселися и ты, старче праведный".

А подружку-то, соседку, мы оказывается обманом заманили! Она и не слышала про это, про этот, как его, китайский Праздник Фонарей!




china

лытдыбр

Завтра вечером у нас презентация Веселых Ребят, т.е. собственно "нас", меня и Тани, в Исторической библиотеке, вечером. Постараюсь объяснить, почему это нас не только не радует, но даже наоборот.

Когда-то был творческий вечер поэта Светлова, юбилей какой-нб. Поэт, человек необычайно остроумный и обаятельный, рассказал о себе, о творческом пути, почитал стихи, а потом спросил, какое еще стихотворение кто-нб хочет услышать. "Гренаду!" - грянул зал. - Боже упаси, только не это! - простонал несчастный автор.
Из всего, что он написал и издал за долгу жизнь, люди запомнили одну песенку.

(А мог бы спасибо сказать, от Луговского, скажем, и Тихонова, гораздо более крупных поэтов, и того не осталось. И от Сельвинского тоже).

Или представьте, вдруг на юбилее престарелой актрисы кто-нб начнет вспоминать, как она была прелестна 50 лет назад и все в нее влюблялись.

Не говоря уже о том, что разговор о Пятницком для нас всегда неловкий и болезненный.

Но мы ведь живые! Мы все время что-то делаем. Если сформулировать кратко - мы всю жизнь экспериментировали в области формы, изображения и текста. Чаще всего, чтобы посмотреть, что получится. При нынешних возможностях это так здорово! Лучшие результаты у нас на сайте, здесь и в шкафу, в виде папок. Кое-что даже издано маленьким тиражом, китайцы. Когда-то мы работали как издательские художники, и тогда, при прежних тиражах, у нас была такая аудитория, что о выставках смешно было говорить.

Словом, "Веселые ребята" живут своей жизнью, мы своей. Пятницкий в рекламе не нуждается.
Но, конечно, спасибо всем, кто издал эту книгу и устраивает презентации!
Если не застесняюсь, попробую завтра произнести главные тезисы:)
(Вернемся живые, потом расскажу).
china

лытдыбр

С утра в телефонном разговоре обсуждали странную тему - неотразимую привлекательность игрушечных машинок. Не игрушечек, а коллекционных моделей, миниатюрных копий, с дверками, колесиками. Особенно вспоминали какую-то санитарную машинку... В Советском союзе их не было, были грузовички песок возить, тоже симпатичные. И редкие экземпляры из-за рубежа могли породить у ребенка вожделение... да что там у ребенка! Главное, они были совершенно недоступны!
У нашего двоюродного брата в детстве, кажется, была коллекция, семья жила за границей, потом коллеги могли привозить в подарок. Мальчик был домашний, замкнутый, очень дорожил, помнил, какой модели ему недостает.
У моего племянника лет в 10 была парочка машинок, заграничный подарок. Сначала умилялись, ну точно как настоящая, потом забросили. Одну потом, кажется, прихватил мальчик, гостивший летом с мамой, кажется из Казахстана. Просто не мог устоять - мы и в мыслях не осудили.
А у меня в детстве была пожарная машина! Не миниатюрная, такого хорошего игрушечного размера. У нее поднималась и вытягивалась лестница, дверцы открывались, ручки на дверцах поворачивались, шины резиновые, был звонок какой-то, кажется. Я о ней мечтала месяца два. Конечно, "на Арбате в магазине...". Такая стояла красная, такая четкая, такая... "функциональная" - такого слова мы не знали. Она стоила довольно дорого; не дешевле хорошей куклы. Мне ее подарили, мы с сестрами покатали ее, покрутили лестницу, посадили в кабину какую-то зверушку... Хорошо еще, что такую красивую вещь приятно было держать на видном месте, на подоконнике. Все-таки мы ее доломали, с гостями наверно...
Много-много времени спустя, в довольно непривычной компании, в разговоре с человеком, с которым у меня абсолютно ничего общего не было - вдруг выяснилось, что у него в детстве была такая машина! И мы так развеселились! (его детство прошло много позже моего). Мы даже почувствовали какую-то близость. Он сказал, что его машина цела, и пошел ее искать на балкон. Но увы...
china

вот такое кино...

Один из Таниных внуков, Ваня, готовится стать оператором. Руководитель посоветовал им начать с истоков, попробовать сделать самим камеру-обскуру. По нынешним размерам пленки - из спичечной коробки. Он и сделал.



И снял несколько кадров. Просто счастлив, как это здорово.









Просто сразу Хичкок получился, если я правильно представляю Хичкока!
china

лытдыбр

Всех Варвар поздравляю с днем Ангела!

Хотя легенда о св.Варваре романтичная и сказочная, а имя означает "варварка", у нас это имя ассоциируется с чем-то уютным, домашним. "Бабушке-Варварушке я связала варежки", а уж если литературную героиню зовут Варенька, то она точно милая, добрая, улыбчивая.

Очень может быть, что прабабушка, чьи записки мы недавно издали, такой и была. Ее дочь, тетка нашей мамы, старая дева, с этим образом не совпадает. Вчера я как раз, в продолжение семейных воспоминаний, написала:
Изредка навещали нас сестры деда, Юлия и Варвара Павловны, Юля (в середине) и Варя (слева), старые народоволки, дворянки с гимназическим и педагогическим образованием, жили они в Лосинке при больнице, в приспособленной для прозябания террасе второго этажа. Нищие, бесконечно добрые старухи. Ничего они не ждали от жизни, но от нее не отказывались: видите – на стене карта мира. У них был когда-то приемник, в начале войны они его сдали, как положено, а когда все кончилось, забрали обратно. Мы когда приезжали, слушали. У них были друзья, они ходили навещать какую-то неадекватную знакомую женщину.



Там же, на половине террасы, жила бабушка, Валентина Витальевна Герн (баба Валя), о ней речь будет идти то и дело. Почему расстались бабушка и дед — не знали даже их дети, что уж говорить о нас. Что-то было серьезное, Алексей Павлович даже сестер не навещал, когда бывал в Москве, не заезжал в Лосинку.
Терраску наконец снесли вместе с домом и больницей, теткам дали комнату в коммуналке. Они вызвали и поселили в той же комнате родственницу, калеку, которая жила прежде в Вышнем Волочке с сестрами, и осталась одна.
Мама любила теток, хотя мы над ними между собой смеялись над Варварой, ее изречениями. Юра особенно уважал Юлю, ездил советоваться с ней. Они к нам изредка приезжали на детские дни рожденья, с подарками, мы к ним ездили и детей возили.

В воспоминаниях В.Д. есть момент, когда семья переезжает из одного имения в другое зимней ночью в санях, с детьми, на краю оврага сани переворачиваются, все в снегу, не видно кто где, и Павел Адольфович, который вез закутанную крошку Варю, выкарабкивается из сугроба и протягивает жене облепленный снегом сверток: посмотри на Варьку, жива ли... я боюсь.
Варька была жива и выросла в живую непоседливую малышку. Сидит с мамой и няней вечером, чем-то заняты, играют, читают. Встает, заявляет: "К папе ду" - и одна по темной лестнице карабкается наверх, в кабинет отца. Посидит у него, и "К бабе ду" - ползет опять в темноте в комнату бабушки "Лепестаны", Юлии Степановны.

Царство Небесное и долгая добрая память:)
china

Маркса-Энгельса 8

Стараюсь закончить поскорее воспоминания, а то пока не сделаешь, ничем серьезным заняться нельзя. Сегодня писала и верстала про грустное, про друзей мамы и отца.. Был уже белорусский партизан Аркаша. Сегодня похожее.

Коля Маслов.

Один друг папы и мамы носил меня на руках, до войны. Я тогда была пеленыш, а маме очень захотелось чуть-чуть погулять. Она попросила отца присмотреть за мной, а сама быстренько отправилась в Музей западной живописи — лучшее место в Москве, благо совсем недалеко, с Колей Масловым. Это был школьный друг отца и мамин официальный поклонник. Не успели они насладиться любимыми полотнами, в зале появляется отец с младенцем на руках. - Что случилось? - Мне скучно стало. - В музее меня носил Коля.


Почему-то они здесь такие печальные...

Коля водил маму на прогулки и провожал домой, на углу Фрунзе и Маркса-Энгельса они целовались. Тогда на перекрестке стоял милиционер (как же, кремлевская трасса!), он нашу семью знал и грозился: смотри, Шурке скажу!
Коля, как было у многих тогда принято, договорился с отцом: если отец погибнет, он возьмет его семью. Но погиб первый, в самом начале войны, не в бою. Ехал со своей частью на машине, немцы бомбили шоссе. Сколько их, за кого и молиться-то некому, карточки хранить! И девушки...



Я знала в жизни человека, который такое условие выполнил — женился на вдове фронтового друга, у нее дочь была. Тоже художник. Удивительно добрый и несчастный человек. Его очень многие знали, он был долгие годы художественным редактором журнала «Пионер». Почему эти создания, которым благородному человеку бы ноги мыть и воду пить — считают своим правом выместить на нем свои утраты и обиды? И мать, и дочь совершенно помыкали бедным Павлом Ивановичем, жаловались что денег мало, попрекали, что не умеет в жизни устроиться. Своих детей у него не было. Он пил, за это ему тоже доставалось. В редакции его жалели и покрывали. И ценили — работник он был прекрасный. И художник хороший, пейзажист, это выяснилось во время посмертной выставки. У него была мастерская на Нижней Масловке, он там отсиживался и отлёживался.

- Да разведитесь вы, - говорили ему сотрудники уже в 60-х, - они вполне устроены, дочь работает, все у них есть, вы сделали что могли. Оставьте им все, живите в мастерской. Зачем вам терпеть издевательства?
- У каждого человека должна быть своя повозочка, - отвечал Павел Иванович.

Удивительно, почти такая же история была в жизни К.С.Льюиса. Он мучился, терпел и не жаловался. У него были еще и религиозные мотивы, развестись он не мог — выгнали бы из Университета, из прихода — но можно же было как-то разъехаться. И эта особа, возмущались фанатки Нарнии, была привередлива до невозможности, буквально изводила его капризами. - Мне ничего не надо, - говорила она, - я ничего ни от кого не требую. Но современная прислуга такая невнимательная! Мне нужно только в меру сваренное яйцо и в меру поджаренный тост на завтрак... И такого пустяка я не могу получить!
Прислуга у них не держалась. А Льюис отомстил ей в Письмах Баламута, изобразив такую даму как готовое блюдо на столе Сатаны. Как легкий завтрак.
china

Маркса-Энгельса 8

И.Д. Вьется веревочка.
Среди несчастных богатеньких пациенток Татьяны Владимировны была Натовенька — дочь великого летчика Сергея Анохина, «второго Мересьева», Героя Советского Союза, летчика-испытателя реактивных самолетов, потерявшего один глаз во время испытания машины «на вибрацию» - до распада. Он добился возвращения в строй и много еще работал. Позже был наставником Отряда космонавтов. Его старший сын Сережа, чуть старше Наташи, в детстве заболел менингитом с тяжелыми последствиями, физическими и умственными. Плюс эпилепсия. В свое время он лежал в детской психоневрологической больнице в Лосинке, когда там работала баба Валя, позже в Медном в таком же учреждении - и тоже у нашей бабушки.
Году в 48 ради нашего летнего отдыха бабушка стала его гувернанткой, и они нам сняли дачу в дорогом поселке Кратово. Мы с детьми дружили, гуляли, играли, слушали бабушкино чтение, ходили на их дачу в Отдыхе.
Зимой дети Анохины с домработницей приезжали к нам на Маркса-Энгельса на какие-то праздники, мы тоже к ним ездили наверное один раз.
Еще Сергей Николаевич пригласил нас вместе со своими детьми на спектакль «Клуба знаменитых капитанов».

Натовенька заболела туберкулезом позже.
Когда мама стала подрабатывать шитьем, среди ее заказчиц оказались приятельницы Татьяны Владимировны, врачи Института туберкулеза АН СССР на Яузе.
Это называется — соломки подстелить. У мамы открытую форму туберкулеза установили казанские врачи. Юра, мамин брат, с женой Вероникой жили тогда в Казани, бабушка последние годы прожила у них, мама приехала к ним в последние бабушкины дни — осенью 59 года. Она вернулась в жару, измученная, уверенная, что — все. Но милые заказчицы не забыли...
Так мама оказалась не в районной больнице, а в лучшем из возможных заведений, где провела полгода и ее действительно вылечили.

(Взаимопомощь хороших людей — великая сила. Но химия сказала свое слово во-время: практически в этом же году у нас стали производить паск натрия, первое лекарство от TBC. И я на практике в Дзержинске, на химзаводе, видела, как в огромном автоклаве крутится жуткая рыже-коричневая масса...)
china

Маркса-Энгельса 8

И.Д. не помню фамилию, супруги оба Евгении и дочь Татьяна.
Таня была наташина ровесница, мамы подружились в песочнице. Так как обеих звали Татами, то за соседкой закрепилось Тататаня и сохранялось за ней долго, во всяком случае в нашем доме. Папа Женя был бухгалтером, мама искуснейшей вышивальщицей, чем и зарабатывала. Такие времена были, что рукодельем можно было подкармливаться. И еще вот какие были времена - эти простые родители привели свою маленькую дочь в приемную комиссию Большого театра - и ее приняли, увидели способности. Все было прекрасно, она уже танцевала на сцене, в том числе главную партию в детском спектакле «Аистенок» (ах, какое на меня произвел впечатление первый увиденный балет!) и ей сулили будущее, но случилось непредвиденное — девочка начала расти и превысила допустимые стандарты Большого. Бедняжку отчислили. Пришлось поступать в 57, классом ниже и с печальными результатами: учиться ее не учили. Тогда-то возобновилось наше знакомство. Мама сосватала им каникулы в горячо любимой Поляне, куда она привезла роман «Георгий Саакадзе». За полным отсутствием другой приключенческой продукции в то лето мы перевоплотились в персонажей истории Кавказа шестнадцатого века (не такой плохой вариант!).

Поле между Поляной и Гормой
Лето мы прожили в «нашей» деревне Поляне, в глухих лесах Тверской губернии — в девственной глуши, при грибах и ягодах. Таню в семье звали «Тунчик», она родителей «Мунчик» и «Пунчик». Мунчик была замечательная вышивальщица, Пунчик артистически рассказывал «вятские анекдоты», мы катались — да много ли детям надо. «Вятские-хватские, семеро одного не боятся», или «двадцать на двадцать не будем драться, а двадцать один, так и котомки отдадим». Был, наверно, деревенский: рассказывал, как мальчишкой лечил коню трещину на копыте. Вятские, они же лошадники.

Тунчик и рассказывала нам о прекрасной умирающей Лене, как она выходила в коридор в рубашке, бледная-бледная...
china

Маркса-Энгельса 8

Была одна чудесная соседка, бабушка и мама с ней дружили, Винокур Татьяна Владимировна, «Танечка Владимировна». Она тоже жила с матерью. После войны умерла от туберкулеза её дочь Лена, говорят красавица необыкновенная, лет в 16. Т.В. пошла работать воспитательницей в детскую туберкулёзную больницу. Очень любила рассказывать о детях, о спектаклях, как они придумывали и делали декорации. Рассказывала, как богатым детям приносили кучу шоколадных конфет, а бедные за чаем смотрели им в рот и глодали сушку. Педагоги не имели права делить гостинцы на всех.
Бывала она у нас часто, почти каждый вечер, они втроём садились и рукодельничали: Ирина Генриховна, Татьяна Владимировна и мама. Все три замечательные рукодельницы. Т.В., как и бабушка, воспитывалась в благородном пансионе. У неё была очень строгая мама, мы её знали, Анна Михайловна. Бедная девушка, отправляясь домой на выходные дни или каникулы, точно знала, что там ждёт: неоконченное коклюшечное кружево на подушке и шпинат на обед. Именно потому, что она того и другого терпеть не могла. А так, что же - очень милая старушка. Только немного сдвинутая на чистоте.
Т.В. вышивала на заказ воротнички и манжетки, научилась вышивать на машине. А ещё она сама изобрела особый вид прикладного искусства. Она расписывала банки. Масляной краской, на лаке, тонкой кисточкой, букетами в медальонах, в китайском стиле, с золотой сеткой. А внутри банка покрывалась чёрной краской. Это было очень декоративно! Стоило - трёхлитровая банка рублей пять, т.е. потом 50 коп. 2 кг хлеба примерно. Такую вазу она подарила как-то И.Г., дарила баночки поменьше, но всё постепенно разбилось.



Остались на память только расписные стёкла в нашем «дорогом многоуважаемом», который мы с Пятницким потом превратили в объект нового искусства (с обратной стороны).