Category: россия

china

Вот такое кино...

Леля же благодаря своему сиденью одичал страшно, сгладит ли время его...

стр 440. или таким останется? Устроив Юлю, поехала через Москву и по желанию Лели заехала к девице Глинке, что бы с нею идти к Ал<ександру> Ф<едоровичу> хлопотать за ее брата, товарища Лели, но А.Ф. не было дома, были заграницей, посетила только его матушку Ек<атерину> Н<иколаевну> и вечером выехала домой. Варя и Серик встретили на вокзале. Теперь стала жить только письмами, Юля писала ежедневно, Митя часто, но Леля 1 раз в неделю и я как пуганная ворона вечно в страхе. Юля вернулась 22 Ноября, очень довольна своим институтом. Сейчас же ожидаю сыновей, сегодня ожидала и напрасно, хотя выехать хотели 17го и сегодня должны были приехать — волнуюсь очень, ведь, благодаря этим невзгодам, бывшим в течение последних лет, я ужасно мнительна и боюсь всего. Теперь буду писать дневник.
19 Декабря 1911 года.

Глинка Владимир Леонидович (Присяжный поверенный, из дворян.)
1869, с. Слобода Пореченского уезда Смоленской губернии. Учился в Смоленской гимназии, привлекался к дознанию по делу о тайном кружке смоленской молодежи, показал, что от одного из членов кружка получал запрещенную литературу.

стр 441. 29 Апреля 12 года.
Сново волнуюсь, сегодня ожидаю Лелю, написал, что приедет 29го утром, но до вечера прошло два поезда его нет, чего только не передумаешь, в Рождественские каникулы тоже заставил долго проволноваться, вместо 19го приехал 20го вечером. Все трое теперь сново в Питере и 17го я очень поволновалась, там была демонстрация по поводу Ленских избиений, посылала телеграммы, успокоилась тогда, как получила ответ.

2 Октября 1912 года
Сегодня в 11 часов ровно 25 лет моего замужества, жизнь личная прожита, как жена я была очень счастлива, муж мой чудный человек и в течение 25 лет ни одного облака мрака супружеской жизни не

стр 442. было. Но, оглядываясь назад сколько пережито, сколько драм, потерь — могил, нет матери и братьев, нет двух теток, нет Маши и Ан.Ад. нет Алек<сандра> Ан<тоновича>, нет Сони Покровской и Саши, все ушли от нас.
Получила письмо от Насти [Пиотровской], она поздравляет и фраза ее: «Скольких нет» заставила грустно оглянуться назад: скольких нет! а остальных бывших на свадьбе судьба разъединила, не знаю о многих ничего, Коля же умерает от рака, вот кого мне душевно жаль и помочь не могу и даже повидать его не могу — жить так трудно и съездить в Смоленск не на что. Трое старших сново в Питере и я сново живу письмами, остальные дети все учатся, даже Серик поступил в 3й класс гимназии

стр 443. Много, много пережито, повторяю жизнь личная окончилась — теперь оба живем детьми и их интересами, только бы здоровье не изменило, боюсь как за него, так и за себя, у меня что то неладно в левом боку, надо бы сходить к доктору, но если у меня начало раковой семейной болезни, здешние врачи не поймут, видела их понятие на близких — исход один.

29 Октября. Что то моя Юля не пишет, это меня волнует и как стращенная ворона боюсь всего, три дня нет писем. Вчера получила грустное известие, умерла последняя тетка Лиза, мир

стр 444. ее праху, что не пережила Колю, который совсем при смерти, умерла она без 3х месяцев 89 лет. Сегодня, благодаря тому что нет письма от Юли, я совсем больна.

1 Декабря. 24 Ноября в 11 часов ночи скончался бедный страдалец Коля от рака, мир его праху. Несчастные дети, мучает что я ничего не могла сделать для Коли! Бок у меня болит и болит.
china

Вот такое кино...

Дворянские привилегии

стр 436-437. но я утешилась тем, что в Мае приеду к нему. В Воронеже потекла наконец более нормальная жизнь, начала искать квартиру, Митю проводила на экзамены, Юля стала готовиться к экзаменам, Серик тоже. В Мае нашла квартиру по душе, приехал Митя, и я 4го Июня ехала в Смоленск, с веселым сердцем выехала в родной город, но скоро пришлось опять волноваться, съездила М.М.[Иванова] к Леле и узнала, что его гонят этапом в Поречье, тяжело ему это было, до отправки его я бросилась хлопотать, что бы оставили здесь или в Духовщину, но из хлопот ничего не вышло, была у него раза два и в день отправки сидела в палисаднике Тюрьмы, видела как он с Волковым перводумцем пошел за Этапом, проводила сзади и долго смотрела в след, грустно вернулась домой и стала собираться в Воронеж, отправила Астафьевну за его вещами, которая вернулась, сказав, что он опять в Смоленске, она до того была этим поражена, что не пошла до тех пор, пока привратник не принес записку от Лели. Оказалось, что его как дворянина не смели гнать этапом и он оставлен на неделю, и повезут его на лошадях отдельно. В Поречье ему благодаря его бывшего учителя Унтилова и пореченского предводителя хорошо удалось устроиться, поэтому я уехала с более покойной душой — оставалось 10 месяцев, показавшихся мне долгими, долгими. В Смоленске виделась часто с Пашетой и Колей, Наташа приезжала и Лида приходила, но для меня только Пашета да М.М. были друзья, его родные ко мне всегда довольно любезны. Боба много сделал вобщем, а о Оле и говорить нечего. Юле не удалось поступить в частную гимназию, также и Серику, Митьку перевели по желанию Юли в Техническое, куда она его успешно приготовила. Павля много работал, мы много гуляли, дети все поздоровели, в Августе Митя уехал в Питер и потянулась наша зима без знакомых, так как в Воронеже я только разменялась визитами

Волков Тимофей Осипович, крестьянин Бельского уезда.
Родился в 1880 году. Был сначала земским учителем, затем работал в министерском двухклассном училище. 14 апреля 1906 избран в Государственную думу I созыва от общего состава выборщиков Смоленского губернского избирательного собрания. Вначале входил во фракцию кадетов, затем в Трудовую группу. Приговорён к 3 месяцам тюрьмы и лишён права быть избранным.

Василий Кирикович Унтилов (1871), потомственный дворянин, с 1909 года преподаватель естественной истории и географии Торговой школы Смоленского купеческого общества.


стр 438-439. с банковскими дамами, только познакомились и сошлись с семьей технолога из акцыза. На Рождество Митя приезжал, от Лели редко получались письма и его к Рождеству сново привезли в Смоленск, и для чего нужно было еще это унижение! В Январе Митя уехал, а 4го Февраля написал, что переписан полицией, как забастовщик, бывший на сходке, ученья не было, выехать не мог и с дня на день ждал отсидки, писал ежедневно я за него тут и волновалась, наконец к Пасхе приехал, успокоилась за него и чем ближе к концу Лелиного выпуска, тем нетерпеливей становилась и в день его свободы просила тетю Олю телеграфировать — день 23го Апреля тянулся долго, мне уж все ужасы представлялись, в пять получила Олину телеграмму он свободен!!! Приедет, как только побывает в воинском присутствии. 25 Мая он был с нами уже, а там вернулся Митя из Питера, наконец вся семья в сборе. Юля сдала экзамен за 7мь классов, Серик сново не принят в гимназию за неимением вакансий, Леля и Юля приняты в институты, Юля на психоневрологический, а Леля на сельскохозяйственный. В Августе Митя уехал в Питер, Леля в Сентябре, Юлю же я сама сопровождала 3го Октября в Питер, тяжело мне было с нею расставаться, но я рада, что ее заветное желание исполнилось и она на высших курсах. В Петербурге пробыла 8 дней, была и у Лели, у Мити, который у меня был почти ежедневно, водил меня по Питеру, он у меня чудный мальчик, Леля же благодаря своему сиденью одичал страшно, сгладит ли время его, или таким останется?
china

Вот такое кино...

стр 432-433. 9 Июня я уже везла всех в Воронеж, но побыть недолго пришлось, Губернатор выслал Лелю и Юлю, и 18 Июня мы сново ехали в Смоленск, приехали прямо к Л<идии> Э<дуардовне>, но пришлось скоро уехать от нее, так как она много позволила себе говорить, главное офицер (теперь уже умерший) науськивал ее и она забыв то, что у меня воспитываются ее же дети, позволяла оскорблять меня. Леле взяла квартиру, а Юлю отвезла в Морево, где еще был Митя и Сережа, Митя 24 Июля уехал в Воронеж, оставив Юлию у бабушки в Мореве и вот, буквально ничего не могла делать в Воронеже, тоска, тоска, муж в отъезде, Митя занялся делами, Елена, приехавшая со мной, меня много разговаривала, вдруг получаю письмо от Лели о 25го Июля, что он по протесту прокурора снова в тюрьме, хотя и ожидала этого, но поразилась и 1го Августа ехала с Сериком вновь в Смоленск, побывала у сына, и у прокуроров и везде слышала, что Леле каторга или вечное поселение, уехала в Морево, откуда раз в неделю ездила к Леле а 20го совсем перебралась в Смоленск, временно взяла квартиру у бывшаго столоначальника мужа, заняли крохотную комнатку и питались в столовой, вечера проводила у своей приятельницы Пр<асковьи> Кон<стантиновны>, в Сентябре перебрались к Богдану, в Сентябре приезжал Павел Адольф., увез Серика и мы остались с Юлей вдвоем ожидать суда, который и был 23 Октября; не дай Бог пережить еще подобный день! Сама возила дочку туда, Митя приехал к этому дню. Суд палаты, это опереточный какой то, мы его переросли, седые судят мальчишек и девченок, осудили Лелю на 1½ года крепости, других на год и Юлю на месяц, подругу же ее (покойную ныне) на 5 месяцев

стр 434-435. Дело ж прямо детское, глупое, хотели кому то помогать, просвещать, пять младенцев, создать же из него хотели организацию жандармы, и опасную, когда прочли обвинительный акт, я закричала: «Ну, не скоро же в России будет революция, когда таких младенцев признают опасными!» До сих пор мне больно за своих детей. Меня поздравляли в суде с счастливым исходом! Хорошо счастие! Съездила в Ноябре проведать своих и 9го уже была опять в Смоленске, проводила Митю в Воронеж, который детям заменял меня и стали ожидать заключения Юли, а тут слышу, что подан протест, волнуемся, объездила всех, писала Ал<ександру> Ф<едоровичу>, но слава Богу никакого протеста и 5 Декабря свезла Юлю и Соню покойную в тюрьму. Тяжело и обидно за то унижение, которому подверглись девочки, Юле во время ареста было только 16 лет, а Соне 18, Леле 19, по столько же другим. Вернулась домой с тяжелой душой, только вечером с Пашетой отводила душу, а Наташа и не приехала ни разу с своим супругом, Коля же сочувствовал мне очень. Только и жила тем, что готовила детям обеды да ездила к ним в дни свиданий. 11 Декабря приехал муж на выборы, легче стало с ним, опять вместе к детям, потом с Пашетой на выборы, теперь я уже присутствовала не заинтересованной, а простой жительницей отживших дворянских традиций, выборы Урусова сново скандальные, а ему все не почем, медный лоб, прошел благодаря черносотенцам — их время. 1го Января проводила Павлю и остальной день провела у Коли, а 5го съездила за своей дочкой, с которой благодаря нашему сидению в Смоленске сильно сдружилась. Ехать в Воронеж долго не приходилось, потому что Помпадур Воронежский не разрешал, Павля просил Хомякова и в конце Февраля городовой принес от губернатора разрешение на жительство в Воронеже не только ей, но и Леле, и 25го Февраля мы с нею уехали, тяжело было мне оставлять Лелю, но и там семья — я точно раздвоилась, половина там, половина здесь, оставила его на попечение одной доброй души М.М.Ивановой и тетки Оли, он сам требовал моего отъезда, говоря, что теперь не много больше чем 1 год и три месяца

Пашета — видимо, Прасковья Константиновна.
china

Чистая Фантастика!

Так вот кто в лапы мне попался! Еще один фантаст, да какой — самый-самый!
(Друзья нарыли, мне уж куда уж...
https://biography.wikireading.ru/162165
небольшие выдержки).

...первое упоминание смоленской прессы об участии адвоката Беляева в судебном заседании датируется 18 июля 1909 года! В заметке «Судебные дела» репортер «Смоленского вестника» сообщает о предстоящих слушаниях по делу о принадлежности ряда лиц к запрещенной партии социалистов-революционеров. Репортер называет это дело «очень интересным», поскольку на скамье подсудимых оказались сын и дочь П. А. Герна, бывшего секретаря губернского предводителя дворянства. А в числе защитников назван «пом. прис. пов.», то есть помощник присяжного поверенного А. Р. Беляев.

процесс шел при закрытых дверях. Четверым подсудимым, в том числе — детям секретаря, тюремный замок, двоих оправдали.
А уже в августе А.Р. Беляев фигурирует в «Дневнике наружного наблюдения и сводок по Смоленской организации партии социалистов-революционеров».

Состоял ли Александр Беляев в партии эсеров? Или вступил и вышел? Симпатий к монархии он точно не испытывал, но от антипатий до партийной работы расстояние немалое. Но с кем велите знаться, если друзья, ровесники, сослуживцы (прис. пов. Глинка, напр.) через одного там? Если хочется жить, расшевелить мещанское болото?
Клуб общедоступных развлечений, «Симфоническое общество», литературная комиссия изящных искусств...
Беляев, Подвицкий, Карелин… — какая разница между литературной комиссией изящных искусств и партией эсеров? Для страшно узкого круга смоленской интеллигенции, видимо, никакой. Подвицкий — наверно старший, Борис?
...все-таки праздничная сторона жизни, для души, отдушина…
«Дело ж прямо детское, глупое, хотели кому то помогать, просвещать, пять младенцев, создать же из него хотели организацию жандармы, и опасную...» Из записок В.Д.
Да еще и под присмотром дядюшки и тетушки!


«На состоявшемся 9 мая общем собрании общества изучения Смоленской губернии присутствовало всего… 10 человек.
«В ревизионную комиссию избираются — О. К. Майер, А. Р. Беляев и Б. А. Герн».
Богдан Адольфович Герн в этом году уже кандидат физико-математических наук, преподаватель физики и математики в Смоленской гимназии, автор учебника физики и нескольких научных трудов, участник съездов естествоиспытателей и врачей. Ему под 50.
«Сегодня новое общество открывает свою деятельность организацией литературно-вокально-музыкального вечера, в котором примут участие О. А. Бузыцкая (рояль), А. Р. Беляев (чтение)... Затем будет играть хор балалаечников» …
Ольга Адольфовна Бузыцкая, сестра Б.А. и П.А., тетушка Алексея и Юлии Гернов.
Узок круг этих революционеров!!!
china

Вот такое кино...

Дальше уже не дневник, а горе и рыдания. Запись совсем другая, растрепанные листочки, оборванные края и углы.

стр 428-429. В этой части моих воспоминаний ограничусь только тем, короткой записью того, что пришлось вынести тяжелого, которое смогу описать подробно, потому что переживая писавши все вновь, разбережу свои раны; а эти четыре года были ужасны для моей семьи. В Январе 1908 года 19го, был у нас обыск и Леля и Юля были арестованы, как вынесли мы это! Муж плакал страшно и два дня был близок к сумашествию, не смотря на всю горечь моей души, я начала поддерживать его, из близких мне были Е<лизавета> Еф<имовна> и Пр<асковья> Кон<стантиновна>, куда я ходила ежедневно выплакивать свое горе. Обе они поддерживали меня, там я давала волю накопившимся слезам, а слухи о детях были самые ужасные, жандармы их хотели сделать ужасными революционерами... поддерживаемая Мазаровичем и приехавшим Дерюжинским, духом; разрешили свидание... приехал Митя, О как тяжело в первый раз идти в тюрьму! Они начали хлопоты, что бы взять на поруки Юлю, и через два месяца она была дома, а бедный сын сидел, ездили мы с отцем к нему два раза в неделю на 15 минут каждый раз и я буквально только и жила этими 15 минутами, потеряла всякий интерес ко всему, только и бывала у Е<лизаветы> Еф<имовны>, да у Е<лены> Н<иколаевны> Дерюж<инской>, опять повторяю, им я обязана много за их чуткие души.
Летом умерла моя Елиз.Еф. о которой я душевно горевала. В это же время приезжала Настя Пиотровская, с которой так давно не видалась, но не смотря на всю мою прежнюю дружбу, свидание наше было чуждым. И родные мои все сразу откачнулись, ни Пети, ни Наташи, Л<идия> Э<дуардовна> бывала, но она только ныла о том, как она будет жить. Тяжело, невыносимо тяжело...
…...Муж просил перевода......

стр 430-431. ...устроиться куда либо в Крестьянском банке, оставаться на службе дворянс...
было невозможно и вот 2го Марта 9го года он получил назначение в Воронеж, куда я его и проводила 4 Апреля, и вот потянулась жизнь совсем уже выбитая из колеи, а Леша все еще в застенке, куда я два раза направлялась в неделю, он всегда бодро встречал меня, конечно его бодрости я не верила, всегда мучительно замирало сердце, но болтала и я весело. А эти долгие ожидания у ворот очереди!!!
Я хлопотала все таки Лелю на поруки и совсем отчаявалась уже и вдруг 8 Мая, Митя подает мне телеграмму от Дер<южинского>, что за 500р. (Юля же за 300) выпускают на поруки; я так разрыдалась от радости, прислуги глядя на меня обе плакали, успокоивши, я послала девочек к Ольге Адольф., к Лиде, и что бы через привратника сказали Леле в тюрьму. Всю ночь не спала и утром была в полиции и оттуда внести деньги с Подвицким, у которого тоже сидел сын, взятый через год после Лели, но за то же дело, мы отправились к тюрьме (Юлю ж тогда брал отец), а там уж Устиныч, наш милый старый Устиныч, ходим вокруг, нам пришлось быть около тюрьмы три часа, вот мы с Подвицким волновались, а вдруг да не выпустят, ибо бывали такие случаи. Наконец Леля и Подвицкий вышли и мы крепко расцеловались и поехали домой, Юля тоже была со мной, ехали на трамвае, Устиныч с вещами на извозчике. Отцу наконец послали телеграмму, но Дерюж. предупредил меня, что прокурор подал в сенат протест, что Лелю выпустили, а я не хотела думать об этом, пусть, а он хоть немного вздохнет. Советовалась с прокурором о том, можно ли ехать детям к отцу в Воронеж, сказали, что можно, и вот 25го Мая, мы в троем поехали в Воронеж. Где наняв квартиру, я одна уехала за остальной семьей.

Подвицкий Виктор Владимирович (7.09.1886, Смоленск — 1934, Актюбинск). Смоленский округ. Из дворян, сын врача. Окончил Смоленскую гимназию. С 1903 эсер-боевик. Впервые арестован в 1903, участник революции 1905. В 1910-1911 содержался в Смоленской тюрьме.
Подвицкий Борис Владимирович (10.Х.1881, г. Смоленск – 9.VI.1938, Смоленск), известный деятель партии  социалистов-революционеров.

Очевидно, Виктор, младший. Это были настоящие революционеры. При советской власти подвергались постоянным преследованиям. Борис в 1938 году расстрелян.
china

Вот такое кино...

стр 426. спрашивал И<ван> С<еменович>, Ан.Ад. все не отвечал, вдруг обращается ко мне и говорит: «В.Д., исполните мою посмертную просьбу!» протягивает мне бумагу. Я беру и со слезами жму ему руку, говоря: «Успокойтесь, все исполню!» Он обращается к Елене и говорит: «Елена, когда умру, возьми у П.А. 1000р». И.С. удивленно смотрит на меня и говорит: «посмертное распоряжение!» Между тем Ан.Ад. говорит Елене: «Елена, подай кошелек!» та подает, он вынимает 2р. и говорит Елене: «отдай доктору!» И.С. вспыхнул и говорит: «Не беспокойтесь, Ан.Ад. пожалуйста не беспокойтесь!» Выходим от него, И.С. спрашивает меня: «вы здесь останетесь, я пропишу лекарство!» «Нет, говорю, не останусь, а вот прочтем вместе, что он написал, и надо Вам знать, И.С., что он написал уже завещание и мой муж душеприказчик, деньги он все уже распорядил и всем написал, кому завещает по желанию Маши». Читаем: «Я нижеподписавшийся завещаю Елене Мельниковой 1000р. которые она возьмет у П.А.Герна». Больше, чем странно! Вернувши домой, я послала за Колей и говорю мужу, что ему надо отказаться от исполнения его воли, иначе кроме неприятностей ничего не будет, пусть его хоронит полиция. Поговорили и я пошла к своим приятельницам Е<лизавете> Е<фимовне> и Пр<асковье> Кон<стантиновне>, там рассказываю, Е.Е. говорит: «А я всегда вам говорила, что Ваши старики дрянь, а вы все: «ах, Ан.Ад., он больной! поверьте, он нас с Вами переживет, когда завел себе особу!» Вдруг за мной опять посланный от Ан.Ад., сново умерает, прибежал опять Гусев (воспитанник), хотя сердилась очень, но думаю, и в правду смерть пришла, иду домой, Устиныча посылаю за Колей, чтобы он с У. шел к Ан.Ад., а сама еду с П.А., приезжаем, входим, а он мне: «Хорошая вы женщина, а зачем вы привезли Грекова, я его не хотел, я хотел Чудовского!» «Странно, отвечаю ему, было искать Чуд. когда мне сказали, что вы без памяти и я знаю, что И.С. всегда не отказывает мне». «Я вашего доктора,

стр 427. лекарство пить не буду!» «Сделайте одолжение!» Входит Коля, Ан.Ад.: «Это зачем? За моим наследством?» Павля повернул Колю и сказал: «Уходите, Н<иколай> А<ндреевич>», вышли мы оба с Колей, удивляясь комедии, вышел П.А. и мы все трое уходим. Утром зашел приехавший из Москвы Алек<сандр> Ф<едорович>, которому мы эти фокусы рассказали, и он тоже посоветовал отказаться Павлу Адольф. Дня через два у нас был Ив<ан> Ад<ольфович>, я сидела за работой в столовой, а Ваня ходил по комнате, входит Ан.Ад. подходит ко мне и говорит: «Хорошая вы женщина, а зачем вы обидели Елену?» «Я, Елену! вышла я из себя, да как вы смеете ставить меня на одну доску с своей фавориткой и делать мне замечания!» Так вырвало у меня, когда я Еленке ни единого слова не сказала, «ни я ни муж теперь и бывать у вас не будем!»
Он повертывается и уходит совсем, дня через два приехала выписанная им его племянница Тоня, которую он после смерти Маши и не принял, выписана была за тем, что бы взять у мужа деньги и вещи, Тоня пришла, и П.А. сказал, «что бы Ан.Ад. пришел и принес расписку в получении всего от него». Он явился в канцелярию и П.А. вернул ему все, раскланялись сухо. Вечером прибегает Тоня вся в слезах и говорит, гонит вон и завтра она уже уезжает. Совсем порвал старый дурак, и теперь еще жив, ходит с Еленкой под ручку и содержит всю ее семью, лодоря маменьку, пьяницу братца, между тем как единственная племянница бьется в Питере за 35р. в месяц, а несчастные дети Коли остаются без образования за неимением средств. С тех пор с ним не встречаюсь, видела только издали, всем знакомым моим он меня ругает. Много событий за это лето было, но я писала только о Ан.Ад., что бы совсем покончить о нем, теперь уж я его никогда не увижу, 35 лет знать человека и все таки не предполагала что может быть он таким гадким и развратным.

Итак, это лицо, чаще всех, кажется, упоминаемое в «Записках», крайне неприятное, остается не «де-анони-мизи-рованным!» Разве что попадутся записки Насти Пиотровской или агронома Утехина, что не исключено.

Елизавета Евфимовна Черепнина, оконч. Смоленское Eпархиальное женское училище; на службе cъ 1899 г. Жалованья получала 260 р.
Прасковья Константиновна Трембицкая, надзирательница в Мариинской женской гимназии.
(Возможно, они жили вместе)
china

Вот такое кино...

Роман, т.е. документ, стремительно летит к концу! (ничего радостного уже не произойдет, увы, впереди - война, да и молодость прошла уже совсем...)
И пора начинать все сначала. Готовить электронную книгу, как задумано. Вычитывать, отлавливать персонажей, неопознанных по возможности опознавать, а главное, как распорядиться с комментариями. некоторые разворачиваются в целые истории. Ну вот, например, симпатичный Мазарович, Николай Иванович. Супруга его Екатерина Ивановна (Николаевна?) Мазарович, урождённая княгиня Друцкая-Соколинская, сын Александр... поступил в Московский университет, стал известным советским учёным-геологом, его сын, Олег Александрович, также стал геологом, профессором МГУ... профессор кафедры исторической и региональной геологии геологического факультета. И моя дочь у него училась.


стр 424. К<озлова> уехала, Ан.Ад. дерзит Пете, на меня тоже в претензии, говорит, что мы у него Машу отнимаем, везя в Смоленск, а он хочет похоронить в Донском монастыре. «Сделайте одолжение, хоть за Донским монастырем, она нам не нужна, если б меня телеграммой не спрашивали: где? то я бы и не распорядилась в Смоленске, да я и сейчас могу телеграфировать, что Машу не привезут!» Все время ныл, пока не пришли доктор, Дерюж<инская> и Алек Феод<орович>, мы пошли вместе в церковь, где стоял гроб Маши, горько я заплакала увидев ее в гробу, вся в цветах лежала она, убирала ее Марья Плат<оновна>, когда то бывшая у Маши экономкой.
В церкви встретили Елену Павловну с дочерью. Помолились и вернулись сново к Ан.Ад. в №, доктор предлагал нам свободный № чтобы мы остались здесь ночевать, вечер весь Ан.Ад. брюзжал и уверял, что отпетую надо везти, а иначе в Смоленске ее не примут, уверяю, что прекрасно примут и отпоют, не верил и сново полетели телеграммы в Смоленск, прямо досадно было на него, но прощалось, что человек убит горем, ответ получился, что о. Семен будет отпевать, успокоился.
Утром собрались Дер<южинский>, Казакова, Е.П. с дочерью, М.П. с дочерью и Аникеева и повезли Машу на вокзал, Сережу торжественней, священник благословил в вагоне, а ее как товар поставили, с вокзала я и Ан.Ад. поехали к Козловой, там Ан.Ад. вовсе грустен не был, от К. я поехала к Нине в институт, а Ан.Ад. в больницу, Нина была удивлена, когда ее не в день приема вызвали, но известие о смерти Маши приняла холодно, да ведь почти и не знала ее, видела несколько раз, да и только, от Нины я поехала в магазин купить траурную шляпу, приезжаю, а мои трусят, что я пропала, вечером поехали с Ан.Ад. к Алек. Ѳеод., пробыли в его семье часа два, и Ан.Ад. прямо будто и не овдовел. Вернувши от Д. мы прямо отправились на вокзал, Ан.Ад. всю дорогу привязывался к Пете, но Петя был

стр 425. молодцом, хладнокровно выслушивал колкости, а под час и брань. На вокзале нас встретила моя вся семья и Кота с Митькой, Карл Иван., Коля с женой и Наташа. Коля все устроил хорошо, в церковь привели тетю Лизу, которая была прямо в отчаянном положении, пришла Оля. Мне как сейчас предстовляется картина похорон, церковь маленькая, обедня великопостная, седой священник на коленях, монахини на коленях, торжественно. Все время Ан.Ад. поддерживал Леля, но выйдя из церкви, его подхватила под руку прислуга со словами: «никому не дам своего барина вести!» Вышло отвратительно, ей надо бы с тетей остаться, которую еле-еле повлокли из церкви домой. С кладбища я с Наташей и Татьяной Ѳед. заехали к Ан.Ад., но он болеечем холоден был со всеми, к нему всей душой, а он прямо чурается. Я пошла домой, Петя сказал, что сейчас и он придет к нам. Порассказали мы П<авлу> А<дольфовичу> о Ан.Ад., но все извиняли ему. Утром он явился и первое слово было к мужу: «Прошу не быть моим опекуном!» Было глупо, да и обидно за то внимание которое мы уделяли ему. С этого дня он прямо хотел отделаться от нас, но я, как очень доверчивая и очень отзывчивая, продолжала бывать у него, тетка тоже почему то дулась на меня, Елена (прислуга) забрала сильную власть над ним, меня стал принимать весьма холодно, среди лета тетку выгнал, она поселилась у бедняка Коли, обоих братьев третировал страшно. В Ноябре как то вбегает Машин воспитанник (которого Елена тоже скоро выжила) и говорит: «Ан.Ад. умерает и уже без чувств», бегу к своему доктору, Устиныча посылаю вперед. Ив<ан> Сем<енович> сейчас же поехал со мной, приезжаем, входим, Ан.Ад. лежит навзничь и в руках зажата бумажка, Елена около него и еще какая то старуха, И.С. подходит, слушает пульс и спрашивает: «Ан.Ад., это я, доктор, слышите меня?» Я говорю, И.С., он без чувств, И.С. махнул мне рукой и сказал: «надо больше воздуха!» Я обращаюсь к старухе и говорю: «выйдите, теперь здесь доктор!» Долго спрашивал...

Что за Аникеева, откуда взялась? В самом начале, еще в Ефремове, был революционер Аникеев, и у него была жена, но сейчас все в Москве? Случайное совпадение, наверно.
china

Вот такое кино...

То в самом деле стол яств, то гроб стоит...

стр 422. (П.А. занят) в гимназии председателем, работы масса, сколько раз удержал реальное от забастовок, улаживал конфликты между учителями и учениками, устраивал вечера то для реального, то для гимназии, прямо вздохнуть некогда, а тут у нас собираются родители, учителя, говорим, трактуем, улаживаем, согласовываем. Маша между тем совсем разболелась, Коля же вздумал жениться на Т<атьяне> Ѳ<еодоровне>, приютской надзирательнице, Маша, Петя и Ан.Ад. слышать не хотят о его женитьбе, конечно рискованный шаг, но только с ее стороны, а для него выход, дети получают воспитательницу и няньку. Я ходила к Маше по просьбе Коли, говорила за женитьбу, там серчали, вообще Маша имела что то против меня, встречала не так радушно, как раньше, ругала Смоленск, (желая конечно этим уколоть меня) и на мой вопрос, когда же к ней привезти Коту, теперь уж оправившую, отвечала сухо: «Когда угодно!» таким тоном, что я Коту не повела. Коля женился 28 Января, мы были на свадьбе, только Маша не была, она в это время лежала с повышенной температурой, свадьба конечно хуже похорон, Наташа вырядилась в свое белое от времени пожелтевшее платье, девочки мои умерали от смеха, когда она наряжалась у меня в это платье.
В Церкви мне опять, как и на первой его свадьбе, сделалось до боли грустно, еще неприятно, что 6 месяцев тому назад в этой церкви и на этом же месте стоял гроб первой жены, даже мой доктор Ваничка (так звали его мои дети) сказал: «Я бы в этой церкви не венчался!» Л<идия> Э<дуардовна> возмущала мою душу своим нытьем и жалобой на покойника и все говорила: «Как бы хорошо выйти замуж!» За кого бы не попало, а вышла бы, и что она понимает только жизнь на содержании у мужчины, даже торговать собой, как выражалась, не прочь. Я для нее поступилась правами, т.е. не имея право на наследство после брата, подала в суд об утверждении меня в правах наследства, получив деньги позднее ей вопреки мужа своего.

По краю страницы с трех сторон идет запись мельчайшим отчетливым почерком:
В Феврале у нас было двойное убийство в зале во время концерта, сумашедший гимназист не с того не с сего убил Великого начальника, а гимназиста не менее сумашедшего офицер, волнение у меня всех было ужаснее, всю ночь я сама дрожала как лист, напишу когда нибудь об этом.


стр 423. Маша решилась ехать в Москву на операцию и 25 Марта я, Юля, Митя и Илька проводили ее и Ан.Ад., уезжала она полная надежды на выздоровление, простилась со мной довольно холодновато. 1го Апреля получила телеграмму от Дерюжинского, что она безнадежна, а ночью что скончалась, утром телеграмму где хоронить, и все они от Д. Вызвала Петю и Колю, те в Смоленске решили, Петя ехал со мной в Москву, тетка Лиза билась головой об стену, Петя пошел и сказал ей, Петя растерялся, послал за Колей, когда она начала биться, а тот идя туда зашел за мной, говорит «боюсь!» Иду, говорю, ласкаю.
Вечером едем с Петей и Л<идией> Э<дуардовной>, которую почему то Петя пригласил ехать, для чего она ему была нужна, такая вялая, такая нытик, не могшая никому ничем помочь, за то мне пришлось ей оплатить половину дороги, другую Петя принял на себя, и когда Павля ему по возвращению из Москвы сказал: «Зачем вы возили эту кикимору!» ответил: «Я боялся за Варю!» Подумаешь, какая забота, да я их всех за пояс затыкала в энергии и всем помогала. Подъезжая к Москве, Петя купил № рус. вед., нам бросилось в глаза объявление о смерти Маши; Ан.Ад. даже в горе был верен себе, без помпы не на шаг. Чем ближе к цели, тем тоскливей делалось на сердце, Петя сказал: «Как страшно!» Нам думалось, что и Ан.Ад. не застанем в живых, и Павля провожая нас дал мне из денег Ан.Ад., что у него были на хранении 250р. что бы заплатить и т.д. Но каково наше было удивление когда мы входим в № голицынской больницы, видим Ан.Ад. целующим ручку сидящей у него в глубоком трауре дамы (приятельница Маши, Козлова), он бросился ко мне, прижал плача к плечу, я заплакала тоже, сердечно жаль стало одинокого 70 летняго старика, потом он обращается к Пете и говорит: «Это зачем прихал? Верно на мой счет!» Вышло грубо и не ко времени, Петя ответил: «Я приехал на свой счет отдать последний долг сестре!» Познакомились с Козловой, Маша всегда ее хвалила, действительно милая дама. Сидим разговариваем...

Год, кажется, 1907
china

Вот такое кино...

И здесь, и там тревожные времена. И простых житейских невзгод никто не отменял.
Они там еще не знают, что их ждет. И мы не знаем.
Но зато у нас была весна!
Вообще-то у них тоже...

В прошлой серии убили жандарма почти на глазах у наших...

стр 412. Леля говорит: «Собаке собачья смерть!» Действительно он гад был, но я против убийств и говорю Леле: «Теперь нет жандармского полковника, а есть раб Божий Михаил!» Пришел Митя сильно опешенный, он проходил мимо пансиона, когда Г<ладышева> клали на пожарную телегу, на него подействовало. Так как я была знакома с женой жандарма, то пошла к ней, вот она ломалась то, точная актриса, заломит руки и кричит: «за что? за что?» А у самой ни слезинки, она с ним скверно жила, кажется весьма рада была, так как осталась свободной обеспеченной женщиной. Устроили ему грандиозные похороны, на которых чего то ждали, везде солдат расставили, но которые прошли тихо. На шестой по обыкновению устроили базар, который всецело на моих руках, помогал мне на этот раз акцызный Плавинский, а мужа не было, ездил в Духовщину выбирать в думу Государственную, 1ая, надеялись на нее все. Базар вышел грандиозный, Маша принимала участие, к ней в это время приехала Надя Петухова, вот стара то стала, не интересная совсем, типичная нервная старая дева. А перед этим была у Маши Таиса из Орла, была у меня несколько раз. С Надей вспоминали Пиотровских. А Варя Колина совсем стала плоха, святками похоронила моего крестника Васю и через малый промежуток родила еще Рому и уж совсем зачахла, почти не поднималась, маменька с папенькой переехали в Смоленск и строили себе дом на 15 т., а больной дочери не помогали, а все как придут, то скандал, с нами со всеми маменька ссорилась, что зачем плохо устроили Колю, претензию заявляла на меня и Петю. Варя же плакала и волновалась, меня благодарила за сына, которого поместили в реальное и просила я там, чтобы избавили его от платы, благодаря тому что Павля был председателем родительского комитета, ему удалось освободить от платы. Только такая старая ведьма могла быть недовольна мною, я сделала для Коли

стр 413. много, ни сестра, ни брат для него этого не могли сделать, Маша помогала деньгами только, дает руб. 5, а иногда 10. Место же для Коли по его способностям и здоровью было самое подходящее, неблагодарность меня возмущала. Под Пасху захворал Ан.Ад. какими то сердечными припадками и я конечно вся там, сама и за доктором сходила и с этого время почти сплошь возилась с больными. После Пасхи Варя слегла и я ходила сидеть возле умерающей, утешала Колю и по силе облегчала страдания Вари, которая руки у меня целовала благодаря, тяжело было смотреть на эту семью, я даже детей старших отправила в деревню одних, а сама оставалась в Смоленске, ибо Маша тоже начала хворать, ходили мы к Коле с племянницей Ан.Ад., приехавшей на каникулы, которая сочувственно относилась к Варе, числа 18 я поехала с Варей и Сережей в Морево, с тем что дня через три вернусь, 20го получаю телеграмму о кончине Вари и ее сынишки Ромы, действительно странно, Варя умерла в 10 часов вечера, а Рома часа через три. Тяжелые были похороны матери с сыном, а еще тяжелей, что злая мать и на похоронах не была, был отец. Коля, несчастный страдалец с тремя детьми, один одного меньше! Вечером я пришла к нему, сидит, схватив голову и не знает что делать, детей взяла надзирательница приюта Татьяна Феодор. Как могла, уговорила его. Уехала в деревню к детям, но раза два приезжала проведывать больную Машу. В Августе мы дома и числа 8го приехал Сережа, ужасно угнетенный, ему необходимо было 500р. Я ему раньше заложив билет послала 1000р. Кстати он и подал прошение в консисторию о разрешении брака Л<идии> Э<дуардовны>. Ан.Ад., несмотря на свою безалаберность, добрый все таки человек, дал ему 500р. Сережа повеселел, я с ним говорила о детях, он хотел венчаться непременно, как получится разрешение. В Январе я была у него в Гжатске, ездила крестить дочь Варю и Ан.Ад. крестил со мною, Сережа просил Лелю, но я просила Ан.Ад., он как я уже говорила весьма добрый