Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

conic

Конь всего дороже

Конь.jpg
(Чтобы вы поверили, что такая масть бывает, ее не Фирдоуси выдумал. Бахтияр у Бахрама – караковый).

Возвращение проказников обернулось триумфом.
Ребята ехали медленно, чтобы разгоряченные лошади отдышались. За крайними юртами они остановились, спешились и хорошенько растерли своих скакунов пучками сухой травы и снегом, и те заблестели, как шелковые, приободрились, подтянулись и вошли в стан легкой танцующей рысью. Первый же встреченный воин оглядел их изумленно и придержал коня.
- Это тот мальчик, которого Сардар привел из леса? – спросил он.
- Да, его зовут Лугайд, он мой друг, - важно ответил Бахрам.
- На ком же это он сидит?
- На сыне Безрассудной, не видишь разве?
- Да как же это?..
- Он его объездил. Только что.
Мальчики не добрались еще до ставки Сардара, как там все уже знали, что неподдающийся взнуздан, покорен и усмирен светловолосым лесным жителем, от которого следует, очевидно, ждать и прочих подвигов. В таком статусе, ни о чем подобном не подозревая, наш герой, приглашенный вместе с Бахрамом в шатер его матушки, предстает перед сухощавым ученого вида господином – секретарем, толмачом, советником знаменитого торгового дома, и тот обращается к нему с латинским приветствием...

Сразу скажем, это не совсем та латынь, которую впитал сиротка у колен Мерлина, но он понимает и отвечает со всей возможной вежливостью.

Чтобы не забыть – все секретари и толмачи известного торгового дома, спутники караванов и воинских отрядов, являются также внештатными корреспондентами газеты «Еженедельный Самарканд, или Marakanda Weekly».
china

ВЕРИТЬ - НЕ ВЕРИТЬ...

4.jpg
Внушительного Бейбарса и его свиту встречает столь же представительная, столь же разноплеменная, но более многочисленная группа аристократов, вождей, ханов, султанов, как уж они себя величали на своих языках. Какой благоприятный случай! Встреча на царской охоте, эпизод с пропавшим, непременно самым лучшим, самым драгоценным соколом! Какой предлог для совместных развлечений и пиров, а там и для прочных международных связей. Но! Всё было гораздо изумительней и исключительней.
Хотите верьте, хотите нет, я сама не верю, но в сказочно-мифической истории практиковался такой способ избрания царя по жребию. Например, в бесконечной и бесконечно трогательной узбекской сказке «Кунтугмыш», конечно имеющей аналоги в других литературах.

В благодатной долине могучей реки Или, под сенью мощного хребта Ала-тау, происходит объединительный съезд племен и народов, которых называют Белыми гуннами, Эфталитами, а кто-то по старой привычке Скифами или Сарматами – часть из них говорит на тохарском, часть на прототюркском, кто-то может на алтайских диалектах. Каждая общность озабочена своими родо-племенными интересами, но все так или иначе чувствуют угрозу от Жужаней с востока (или от Китая, который вдруг ни с того ни с сего возьмет и возродится), а с запада – от Ирана. Про арабов никто и в страшном сне не догадается – а если догадается, решит, что те же персы приснились.

Вожди с наиболее уважаемыми представителями своих племен не одну неделю пируют, охотятся, устраивают конные состязания (см. Манас, поминки по Когутею), осторожно при этом покачивая права: кто ж бы из них достоин был верховенства? Раздражение при этом нарастает, затянувшийся пикник вот-вот закончится кровопролитием... Собирают гадателей-шаманов. Те трое суток кружатся до изнеможения, колотят в бубны – а ожидающие вполне серьезно предаются посту и бдению: стоящее гадание требует духовной поддержки.

Наконец самый старый и дольше всех плясавший в тяжеленной дохе, увешанной металлическими фигурками, самый знаменитый шаман распростирает руки, как крылья, и начинает клектать по-сокольему. Он подносит бубен к самому уху – и бубен отвечает ему на том же языке. Это слышат все. Старик подпрыгивает все выше, он поет, как он кружится над станом, он перечисляет самых знатных, самых прославленных вождей... если бы дело происходило в юрте, он бы конечно вылетел в дымовое отверстие ногами вперед, как принято. Наконец с диким воплем он подбрасывает бубен в небо и валится на землю без чувств.
(Падения бубна никто не видел, естественно. Старик послал своего помощника, коня-сокола, к небожителям. Он вернётся, когда проблема разрешится).

Ну, сокол так сокол. Охотничьих птиц в изысканном обществе предостаточно, от юркой пустельги до беркута, натасканного на волков. Выбирают первоклассного по статям, недавно пойманного, не вполне ещё прирученного, заведомо не знающего даже своего укротителя, не то что вельможного владельца. На месте, где происходило камлание, торжественно, с пением напутствий и благословений, под гудение бубнов и рев охотничьих рогов, подбрасывают вверх. Птица кругами, кругами набирает высоту – и стремительно, словно кто провел карандашом черту по синему небосводу, исчезает на западе.

Дальнейшему мы были свидетели. Чему еще свидетели мы будем?