gern_babushka13 (gern_babushka13) wrote,
gern_babushka13
gern_babushka13

Categories:

Вот такое кино...

Если кино про Медведя кому-нб понравилось, остальные серии он может посмотреть здесь:

Услышал я это. И сердце мое звериное
будто пронткнули острой елью,
копьем из лиственницы будто пронзили.
И разбежались мысли мои: кто в воду, кто в лес.
Успокоился я лишь у священного костра,
разожженного человеком, чтобы принести жертвы духам.
Жертвенный котел вешаю на огонь.
На жертвенные чаши выкладываю озерные яства,
Дорогие подарки из кузова вытаскиваю.
На веточки священных деревьев развешиваю монеты, серьги, бусы,
тряпки жертвенные развешиваю.
Удивляются Менквы, духи удивляются:
не было у них таких богатств и признания людей!
Не было у них такой славы, таких гимнов люди им никогда не пели!
Иду дальше. К истоку таежной реки иду.
В верховье этой речки, в лесной чаще,
в неведомом углу, стоит святая избушка.
На одной ножке она стоит.
Злым зверям к ней не добраться,
не разорить ее никому.
Лишь верующий таежник дорогу к ней знает.
Подхожу к священной избушке, и меня
опять освистывают, опять осмеивают.
Сыновья духов-богатырей надо мной смеются,
дочери духов-героинь надо мной смеются.
Говорят: «Смотрите! «К людям спускавшись, наш друг идет!»
Люди в костях его копались,
в мясе его ковырялись. Ть-фу!»
Смеются они смехом, от которого больно моей спине,
будто секут ее.
Смеются они смехом, от которого больно плечам,
будто кто-то сидит на них.
И свой ум умного зверя роняю где-то в лесу.
И свою душу задушевного зверя теряю где-то в воде.
И лишь у костра священного,
который разожгли мои друзья — люди,
мне становится тепло и спокойно.
Они жгут в честь меня золотой огонь.
Я теперь не боюсь огня: я уже не медведь-зверь,
я уже медведь-дух.
Золотой огонь — бог, и я — бог.
Вот жертвенный котел кипит.
Над паром кружатся голодные духи.
Я не кружусь. Я сыт. Спокойно сижу у огня
и жду свою божественную долю.
А доля моя велика!
Раскрываю кузов свой медвежий.
И выкладываю речные яства, озерные яства,
которыми меня одарили мои сыновья — люди.
И в священные чаши накладываю яства,
приглашаю всех великих духов оведать яства, посмотреть подарки.
В чаши серебряные кладу серебряные монеты,
в чаши золотые золото кладу.
Кольца дарю духам, серьги развешиваю
на красивые уши богинь.
На жертвенные сучья набрасываю шелковые шали,
на жертвенные ветви деревьев сукна тонкие бросаю.
И дивятся боги, не смеются боги:
такой славы и признанья они от людей не знают!
И я — Великий дух тайги — оставляю их, ничтожных!
Набрасываю на спину свой тяжелый кузов и иду дальше!
По тайге иду, по горам иду.
Долго ли, коротко шел,
наконец открываю золотые двери золотого отцовского дома.
Отец мой, Нуми-Торум в собольей шубе
сидит на своем священном троне.
На кончик его собольего колена я сажусь.
Отец мой говорит: «Сын мой! Ты к людям спускался?
Как там люди?!»
Я снимаю со спины своей берестяной кузов,
и выкладываю из него, и выкладываю,
Сыновья отца, дочери отца гурьбой окружают меня,
Кому дарю солнечный шелк, кому сукно огненное,
кому соболя черного, кому песца белого...
Отец спрашивает: «Ты спускался к людям?
Как они встречали тебя?»
- В дом с четырьмя углами ввели меня,
На священный стол в священном углу посадили.
Развлекали вечным девичьим весельем,
показывали мне вечную юношескую удаль.
Осчастливили меня вкусными яствами озер и рек.
В гнезде из тонкого сукна и шелка лелеяли меня.
Звоном серебряных денег ласкали мой слух,
сиянием золотых колец, драгоценных камней веселили мой глаз.
Не огонь плясал — а люди. Вот какие у них танцы!
Не ручей журчал, не ветер выл — а люди пели.
Вот какие у них песни!
В дом какой-то косматый зверь забежал, плясал, меня дразнил.
Но я его не разобрал. Кто он? Не узнал.
И в этот момент нить золотого ума уронил где-то в воду,
И тело свое звериное уронил где-то в тайге.
«Отец мой! Настанет новая эра,
когда кончится время таежного человека,
я разожгу костер из лиственниц и елей
и брошу виновников в огонь!
- Сын мой! - говорит бог. - За то, что они плясали
голыми руками, без рукавичек с узорами, за то,
что наряжались они в лохматого зверя, не надо разжигать огонь!
Это я их придумал такими веселыми и глупыми!
За это не имей ты на людей злой мысли, недоброй думы!»

Сериал довольно длинный, на две-три страницы ворд.
Заключительная серия
«Отец мой! Настанет новая эра,
когда кончится время таежного человека,
я разожгу костер из лиственниц и елей
и брошу виновников в огонь!
- Сын мой! - говорит бог. - За то, что они плясали
голыми руками, без рукавичек с узорами, за то,
что наряжались они в лохматого зверя, не надо разжигать огонь!
Это я их придумал такими веселыми и глупыми!
За это не имей ты на людей злой мысли, недоброй думы!»

Совсем иначе звучит сказание, не то что громокипящие всплески Нюргуна, выбросы из первозданной бездны, из магмы... Жалобно, медитативно, ласково, трогательно поется под струнную музыку. Такой есть у манси музыкальный инструмент, называется «журавль». Обидно медведю, а сам виноват: пока шел к людям, чего-то наломал, столбы повалял какие-то — а это их идолы были. Что делать, люди всегда причину найдут.

У родственного племени кетов был похожий случай: медведь девушку украл. Он не совсем был медведь, его отец тоже женщину взял, по добру, уговором. А Кайгусь не захотел ждать, подкрался и унес, когда она шла за водой. Она отбивалась, царапалась... люди побежали догонять. Впереди отец девушки, с копьем. А Кайгусь хотел по-хорошему, он выкуп припас. Бежит и бросает шкурки: песца, соболя, россомахи... последнюю бурундучью. Возьмут — значит, договорились. Соседи уж говорят разгневанному родителю: возьми выкуп, видишь, какой он щедрый. Что ж такого, многие медведи у нас девушек берут. А старик бежит, пыхтит, выставив копье. Кайгусь остановился, велел девушке спрятаться, встал на задние лапы: что вы, люди! Я сам почти человек... А старик ему — копье в сердце...
Дальше, как положено, пир горой. Девушка хоть и отбивалась, а теперь плакала. Кусочка мяса в рот не взяла.
Историю, как «в совхозе Красный рассвет, в Кемеровской области, медведь жил с женщиной», слышала в 58, в другом совхозе, под Целиноградом.

Опять из Ю.Шесталова.
«Они жгут в честь меня золотой огонь.
Я теперь не боюсь огня: я уже не медведь-зверь, я уже медведь-дух.
Золотой огонь — бог, и я — бог.
Вот жертвенный котел кипит.
Над паром кружатся голодные духи.
Я не кружусь. Я сыт. Спокойно сижу у огня
и жду свою божественную долю».

Снова забывается князь Гагарин, сыт, ничего уже не ждет, только бы скорей можно было ехать дальше. Дела у него не сказочные. Вот и последние слова говорит шаман, прощальные слова:
«Перед тобою руки наши извивались, играя прекрасную игру. Перед тобою летали наши ноги, играя веселую игру. Ты смотрел и улыбался, прозревал с каждым танцем, с каждой песней. Перед тобою вставала наша таежная, нелегкая жизнь. Жизнь семи веков была тебе понятна, жизнь ста веков и до Великого потопа была тебе еще понятней! О ней у тебя сложилась дума. Спасибо, что ты нас посетил. Спасибо, что дал нам недели веселья, ночи дум.
Мы словно тоже чуть прозрели, стали моложе и древнее! Спасибо! Мы на твои медвежьи лапы насмотрелись. Они спокойно так лежали. Сильными снова, как века назад, чувствовали себя. Пумасипа! Много раз спасибо!»
Tags: Гагарин М.П., Сибирь, литература, медведь, шаманизм, эпос, этнография
Subscribe

  • вот такое кино...

    Жизнь продолжается, роман (детский фантастический) продолжается, но почему-то уходит в другой стереотипный сюжет - в детский детектив, советский…

  • СВЯЗЬ ВРЕМЕН

  • ЭПИЛОГ окончательный!

    Прощай, и если навсегда, то навсегда прощай! Если не ошибаюсь, Бродский, заканчивая «Шествие», написал «шесть месяцев мне было, что любить». А мне…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments