gern_babushka13 (gern_babushka13) wrote,
gern_babushka13
gern_babushka13

СВЯЗЬ ВРЕМЕН

Есть легенда, что напоследок Лионель побывал в Броселианде вместе с Айганым, и сказочный лес принял девочку. Середина июня — полный расцвет в милой Франции, розы цветут наперегонки (Т.Х.Уайет представил бы список элитных современных сортов роз на полстраницы), может быть поспели ранние вишни, черешни точно. Лионель отыскивает среди зарослей прежние дорожки и тропинки, рассказывает, где они учились латыни, а где — стрельбе из лука, где охотились на кроликов, где был огород... Огород цел, ячменное поле, источник, мельница, кухня, и главное — хижина Мерлина... Здесь они встречают Элиота Менестреля и прекрасную Лауреллу. Их угощают лепешками, козьим сыром и напитком вроде кваса, очень освежающим. Лионель рассказывает о страшной битве, о множестве жертв, и под конец рассказа видит, что поэт уже не слушает, но сидит, погруженный в себя, невидящий взгляд его сосредоточен, и в уме его слагается новая песнь...
Песнь Элиота станет потом основой для древней аллитерационной поэмы, которая войдет в «Смерть Артура» под названием «Повесть о благородном короле Артуре, как он сам стал императором через доблесть своих рук».
Лионель прощается с детством. Простимся же и мы с Королем Артуром, Мерлином, Теренсом Хэнбери Уайетом, простимся с любовью и благодарностью, как он сам простился с этими людьми и бедным рыцарем Томасом Мэлори:

«Он был всего только человеком, возжелавшим лучшего и пошедшим в своих размышлениях путем, на который его толкнул чудаковатый волшебник, питавший слабость к роду людскому. Последней его попыткой стала идея о справедливости, состоявшая в том, чтобы не совершать ничего несправедливого. Но и она привела к неудаче. Выяснилось, что делать что-либо вообще — до крайности трудно. Хотя себя-то он умудрился отделать весьма основательно.
Но, как видно, не до конца — и Артур доказал это, подняв голову от стола. В душе его присутствовало нечто непобедимое — величие, настоенное на простоте. Он выпрямился и потянулся к железному колокольчику.
— Паж, — сказал он, когда в шатер, спотыкаясь и протирая кулаками глаза, вошел мальчуган.
— Мой господин.
Король пригляделся к нему. Даже в крайних его обстоятельствах он сохранял способность замечать других людей, особенно новых или достойных. Когда он в палатке утешал сломленного Гавейна, более всех в утешении нуждался он сам.
— Бедное дитя, — сказал он. — Тебе бы сейчас спать крепким сном.
Он вглядывался в мальчика с напряженным и утомленным вниманием. Давно уже не сталкивался он лицом к лицу с невинной ясностью отрочества.

8.jpg
— Послушай, — сказал он, — ты не мог бы доставить эту записку епископу? Только не буди его, если он спит.
— Мой господин.
— Спасибо.
Мальчик уже выходил, когда Король окликнул его.
— Обожди, паж.
— Мой господин?
— Как твое имя?
— Том, мой господин, — почтительно ответил он.
— Где ты живешь?
— Близ Уорвика, мой господин.
— Близ Уорвика.
Казалось, старик пытается представить себе это место, как если б оно было Раем Земным или страной, описанной Мандевиллем.
— В местечке, называемом Ньюболд Ривел. Там красиво.
— Сколько тебе лет?
— В ноябре будет тринадцать, мой господин.
— А я продержал тебя на ногах целую ночь.
— Нет, мой господин. Я поспал на одном из седел.
— Том из Ньюболд Ривел, — с удивлением сказал Король. — Сколько же людей мы в это втянули. Скажи мне, Том, что ты собираешься делать завтра?
— Я буду сражаться, сэр. У меня есть добрый лук.
— И ты будешь убивать из этого лука людей?
— Да, мой господин. Я надеюсь убить многих.
— А если убьют тебя?
— Тогда я умру, мой господин.
— Понимаю.
— Так я отнесу письмо?
— Нет. Погоди немного. Мне хочется с кем-нибудь поговорить, только в голове у меня все как-то спуталось.
— Принести вам вина?
— Нет, Том. Сядь и постарайся выслушать меня. Сними эти шахматы с табурета. Ты хорошо все понимаешь, когда тебе рассказывают о чем-нибудь?
— Да, мой господин. Я понятливый.
— А поймешь ты меня, если я попрошу, чтобы ты не сражался завтра?
— Мне хочется сражаться, — решительно сказал мальчик.
— Всем хочется сражаться, Том, но никто не знает — почему. Допустим, я попрошу тебя не сражаться, в виде особой услуги Королю? Ты это сделаешь?
— Я сделаю то, что мне прикажут.
— Тогда слушай. Присядь на минуту, я расскажу тебе одну историю. Я человек очень старый, Том, а ты юн. Когда ты состаришься, ты сможешь пересказать другим то, что я расскажу тебе этой ночью, и я хочу, чтобы ты это сделал. Это тебе понятно?
— Да, сэр. Я думаю, да.
— Расскажи об этом так. Жил некогда король и звали его Король Артур. Это я. Когда он взошел на английский трон, он обнаружил, что все короли и бароны дерутся друг с другом, как сумасшедшие, и поскольку им были по карману дорогие доспехи, не существовало практически ничего, способного помешать им поступать как вздумается. Они творили много дурного, ибо жили, полагаясь на силу. И вот королю пришла в голову мысль, что силу должно использовать, если ею вообще стоит пользоваться, ради справедливости, а не ради самой силы. Слушай внимательно, мальчик. Он думал, что если ему удастся заставить баронов сражаться за правду, помогать слабым, исправлять злые дела, то все их драки могут оказаться не столь дурными, какими они некогда были. И он собрал вместе всех честных и добрых людей, каких только знал, и произвел их в рыцари, и научил их тому, что придумал, и усадил их за Круглый Стол. В те счастливые дни их было сто пятьдесят человек, и Король Артур всем сердцем любил Круглый Стол. Он гордился им больше, чем своей любимой женой, и новые рыцари его многие годы убивали страшных великанов, питавшихся человечиной, и спасали девиц, и выручали несчастных из заточения, и старались наставить мир на праведный путь. Такова была мысль Короля.
— По-моему, это была добрая мысль, мой господин.
— И добрая и недобрая вместе. Один Бог ведает.
— А что случилось с Королем под конец? — спросил мальчик, решив, что рассказ Короля завершен.
— По некоей причине, дела пошли худо. Стол раскололся на части, началась злая война, и в ней все были убиты.
Мальчик уверенно перебил его.
— Нет, — сказал он, — не все. Король победил. Мы победим.
Артур неопределенно улыбнулся и покачал головой. Ему нужна была только правда.
— Все были убиты, — повторил он, — кроме одного пажа. Я знаю, о чем говорю.
— Мой господин?
— Этого пажа звали Томом из Ньюболд Ривел, что близ Уорвика, и перед битвой старый Король отослал его под страхом ужасного бесчестья. Видишь ли, Король желал, чтобы остался кто-то, кто будет помнить про его славную мысль. Ему очень хотелось, чтобы Том вернулся в Ньюболд Ривел, и вырос мужчиной и прожил в Уорвикшире мирную жизнь, — и хотелось, чтобы Том рассказал всем, кто пожелает слушать, об этой старинной мысли, которая им обоим показалась когда-то доброй. Как ты думаешь, Томас, ты сможешь сделать это, чтобы порадовать Короля?
Глядя на Короля чистыми глазами безукоризненно честного человека, мальчик сказал:
— Для Короля Артура я все готов сделать.
— Вот храбрый малый. Теперь послушай меня. Постарайся, чтобы в голове у тебя не перепутались герои всех известных тебе легенд. Это я пересказал тебе мою мысль. Это я собираюсь повелеть тебе взять коня и не медля отправиться в Уорвикшир и не встревать со своим луком в завтрашнее сражение. Ты все понял?
— Да, Король Артур.
— Ты пообещаешь мне впредь соблюдать осторожность? Помнить, когда дела в стране пойдут плохо и надеяться останется лишь на то, что ты уцелеешь, помнить о том, что ты — своего рода сосуд, в котором хранится наша мысль?
— Я обещаю.
— Это кажется проявлением эгоизма с моей стороны — использовать тебя таким образом.
— Это честь для бедного пажа, добрый господин мой.
— Томас, моя мысль о рыцарстве — это все равно что свеча, вот вроде этих. Я нес ее долгие годы, защищая рукой от ветра. Нередко она норовила погаснуть. Ныне я вручаю свечу тебе, — ты понесешь ее дальше?
— Она будет гореть.
— Добрый Том. Светоносец. Сколько тебе лет, говоришь?
— Почти тринадцать.
— Быть может, еще лет шестьдесят. Половина столетия.
— Я передам ее другим людям, Король. Англичанам.
— Ты скажи им там, в Уорвикшире: что, не чудесной ли красоты свечу он нес?
— Скажу, приятель, уж это я им скажу.
— Ну, значит, так. Давай, Том, двигай, пора тебе поторапливаться. Возьми себе лучшего сына кобылы, какого найдешь, и дуй в Уорвикшир да так, чтобы тебя и кроншнеп не догнал.
— Я поскачу во весь дух, дружище, чтобы свеча не погасла.
— Ну что ж, добрый Том, благослови тебя Бог. Да про епископа не забудь, про Рочестера-то, как мимо поедешь.
Мальчик встал на колени, чтобы поцеловать руку своего господина, — накидка на его худых плечах, с гербом Мэлори, казалась до нелепости новой.
— Господин мой Властитель Англии, — сказал он. Артур ласково поднял его, чтобы поцеловать в плечо.
— Сэр Томас из Уорвика, — сказал он, — и мальчик исчез.
Tags: Лионель, Т.Мэлори, король Артур, лес Броселианд, литература, роман
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments