gern_babushka13 (gern_babushka13) wrote,
gern_babushka13
gern_babushka13

Category:

СВЯЗЬ ВРЕМЕН

солдатики оловянные
«Вот солдаты идут», или «Эхо прошедшей войны...»

Не так давно незнакомый читатель заметил пробел в публикации стихов Н.Я.Рыковой и просил прислать «Памяти Колчака». Как приятно, что ищут в интернете Надежду Януарьевну! Действительно, я пропустила начало раздела «ПАМЯТЬ И СУДЬБА», исправляюсь, извиняюсь. Заодно еще раз перечитала. Стихи 20-30-х, сначала — вера и мужество, потом — отчаяние и мужество...

ПАМЯТЬ И СУДЬБА

I. ОТКЛИКИ

ПАМЯТИ КОЛЧАКА

Когда черноморские матросы пришли арестовать Колчака и потребовали сдачи личного оружия, он отстегнул свою саблю с золотой рукоятью, высочайше пожалованную за доблесть, и швырнул ее в море.

Не забудем это лицо, не забудем имя,
Наша ночь на них и солнце над ними.
И мертвой сабле на дне, в песке,
Ослепительно снится о той руке.

Лучше песок, и ржавчина краше,
Чем руки ваши, чем пальцы ваши.
У вас пулемет: хорош на врага,
Не гордый, и мне и тебе слуга.

А над морем его — небо такое,
Какое видели в медной Трое,
Над его могилой московский бред,
Шаманский огонь и волчий след.

Но западный ветер — сладчайший в мире,
Улыбается до самой Сибири
Бронзовый на горящем коне,
И мертвая сабля поет на дне.
1923


*************

Благословила мать суровых сыновей,
Когда за окнами играли трубачи.
Из наших золотых торжественных церквей
Мы вынесем кресты, хоругви и мечи.

Вот оттого и я, молитвенная, жду:
На голове моей простой и строгий шлем,
Рассветный ветер смел последнюю звезду,
И надо мной лазурь гомеровских поэм.

Наверно, оттого и мертвые сейчас
Не ускользнули в ночь, и верно только зря
Для них поет петух: похожие на нас,
Вот и они глядят, как ширится заря.

Какими праздничными станут города
От первых радостно-испуганных минут!
А полевой укроп, чабрец и лебеда
В дыханьи уличном неведомо вздохнут.

Не говори же мне, что это все во сне,
А если так — и сна безверьем не позорь.
Сейчас моя душа — как самый чистый снег,
Насквозь лучащийся блаженной кровью зорь.
1922

ГОРОД

Вот и улицы морем запахли и мокрой пенькой
Просолившихся в бурю канатов, холстиной и дегтем.
Наш обветренный город! Но пройденный путь на какой
Из распластанных карт отмечали мы сломанным ногтем.

Вот король отдыхающий в гавани тесной зажат -
Наш обветренный город! И к молу уже пришвартован.
Разве площади только порой под ногою дрожат:
Охмелевшею палубой каждая прыгнуть готова!

Только мачты направить, потом залатать паруса -
И — под горькие звезды, под самые синие ветры!
Чтобы страстно считать сквозь большие моря и леса
И морские узлы и развернутые километры.

Чтобы вспенить пространство до спящих в заре берегов
И пьянящее небо, подобное пиву и браге,
На носу корабля высоко распиная врагов,
И друзей вознося на взыгравшем от радости флаге!
1925

Там, за далью непогоды
Есть блаженная страна:
Не темнеют неба своды,
Не проходит тишина...


Обходя последнее крыльцо,
Ни к одной ступеньке не припала б,
Совесть отдала бы и лицо
За кипящий след и пляску палуб.

А в земле, где ты и нищ и слеп,
Щедрой для червей и мух навозных,
Ядовитым да родится хлеб,
И отравленным да будет воздух.

Заклинаю месяц, день и год,
Динамит, и газ, и страстный порох...
О стране за далью непогод
Наше детство пело на заборах,

Солнцем и котенком на постель
Прыгало, по крышам и по косам,
В самую малюсенькую щель
Пахло тополем и абрикосом,

Незаметно душу и ладонь
Отягчало тяжестью медовой...
Да пройдут железо и огонь,
И да крикнут, верные, - «Готово!»

Может, по кратчайшему пути
До предела к дому или гробу
Золотой хоругвью пронести
Можно человеческую злобу.

Самую простую, как стена,
Как булыжники, судьба и годы,
Как большая детская страна
За плетнем и далью непогоды.
1927

БЕЛАЯ НОЧЬ

Тащился вечер, делавшийся вяло
Часам к одиннадцати ночью летней,
А с половины первого линяла
Такая ночь — быстрее и заметней.

И чудной притворяясь и чудною,
Как шелковый разматываясь кокон,
Полярной источалась мертвизною
Из мостовых и белоглазых окон.

И было все — последней смертью линий,
Цветов и форм от крыши до панели,
Как будто мы — на самой льдине
У восемьдесят пятой параллели.

Есть лед и есть отчаянье. И стены
Из них. И мы. Антенна и палатка.
И «эс о эс» неистово и кратко,
Как с языка, срывается с антенны!

Есть лед и мы. Вы слушаете, страны,
Живых людей? «Спасите наши души».
Плохая слышимость. Мертвей и глуше
Стучит пространство... Утро. Рано-рано.

Есть лед и мы. Довольно. Не зовите...
Который час? Идет заря из окон,
Где с вечера, застрявшая высоко,
Все радужней росла и ледовитей.
1928

ПСАЛОМ 136

На проклятых реках сидели мы,
Вспоминая Иерусалим.
Да останется навеки немым,
Кто забудет его холмы.
Кто посмеет забыть о том,
Где стоял храм и где был дом.

Извивайся в кольцо, сгибайся в дугу,
Зажимай сердце в руке.
Отдаешь ты слова и песни врагу
На нечистом их языке.
И еду нечистых берет
Опаленный мерзостью рот.

Пусть не выдаст гнев подневольных струн,
Что он только на миг — хвала.
Ведь Господь захочет — червь и грызун
Пересилят льва и орла.
Громко славь их честь и житье,
А тихонько тверди свое.

Прорастай, Израиль, со всех сторон,
Проступай из норок и пор,
Проходи сквозь горе и Вавилон,
Как проходят зиму и мор.
Искажай слова и черты,
Все равно: ведь истина — ты.

Чтоб глазами, сухими, как летний зной,
Неисплаканными в тюрьме,
Новый храм увидеть с белой стеной
На родном, на старом холме.
Может меньше он и бедней,
Но из самых крепких камней.

Чтоб руками, которые злы, тверды,
И которые страсть и власть,
Перетаскивать глыбы новых твердынь
И на новое место класть.
И пускай отсохнут они,
Если этому не бывать,
Если враз повалятся дни,
Как расслабленный на кровать,
Если ты, Израиль, и впредь
Никогда не сможешь смотреть,
Как судьба, победа, закон,
На поверженный Вавилон.
1929

МОСКОВИЯ

Приземисто кремли плывут по плоским рекам,
И трудно дышется пространством, ветром, веком,
Затем что треплются без устали ветра,
Пространству этому утра и вечера
И полдни путая, - от узких уст Уссури
До западных лесов, где разбивают бури
Восточный шумный бред и прячутся в листве
Негромким ропотом о мире и Москве.
Здесь воздух — черное стекло. И вкус железный
У повседневности, и вроде бесполезны
Все воспаленья чувств и шорохи надежд.
Так что ж? Сомкнуть навек сухие створки вежд?
Нет, жить приходится. Мы прочно знаем цену
Свободе всяческой и всяческому плену,
Труднейшей радости, которая дана:
И друга разглядеть и недруга до дна.
До дна теряя счет худым недолжным долям,
Рекой развернутой и всколошенным полем,
Гудящим полотном и кочевым путем
За истинной судьбой мы все-таки идем,
Чтоб захватить судьбу обеими руками
И отнести домой лугами и песками,
И пронести ее под гул родной молвы
По воскрешенным улицам Москвы.
1932

РЕКВИЕМ

И так не страшен связанным святым
Палач, в рубашку синюю одетый.
Н. Гумилев


Не налетало конных и копейных
Крылатых сил, не бился в камне крик,
Когда тоской булыжников шоссейных
Загромыхал под утро грузовик.

Серело, как обычно, на рассвете,
Но новый день людей, тревог и дел
Застыл и сжался: быть за все в ответе
Он, этот день, не мог и не хотел.

Спасенье, чудо - это слишком много.
Нужна была б архангельская рать,
Чтоб тверже верилось и в мир, и в Бога,
И так не страшно стало б умирать.

Крепчало утро. Проносилась хвоя.
Звезда... земля... Какого черта? Вот:
Машина, стоп! Винтовками конвоя
Подперт, готовый рухнуть небосвод.

Какой язык для памяти уместен?
«Есть мир, есть бог»... Конец. И только тут
Рванулся день, забуксовав на месте
Неугомонной стрелкою минут.

Рванулся день - и лег. И плоско, плоско
Лежал, и все поскуливал, пока
Не стал ничем - отрепьями, обноской,
Отброшенной шофером папироской
У поджидавшего грузовика.

***
А мы? Во сне, во сне мы чистим латы
И точим меч, и примеряем шлем.
Бывает привкус у такой-то даты,
Который не изгладится ничем.

Но есть ли воды глаже нашей суши?
Ведь негашеной известью давно
Засыпаны расстрелянные души,
Игравшие, как небо, как вино.

Да, мы без душ. Но все-таки, лукавый,
Печальный брат мой, общностью вины
Клянусь тебе: мы правы, правы, правы,
Что помним даты и что видим сны.
1933

Другие стихи:
21 февр 13
22 февр 13
2 марта 13
12 марта 13
18 марта 13
27 марта 13
14 апр 13
15 апр 13
20 апр 13
22 апреля 2013
Tags: Рыкова Надежда Януарьевна, поэзия
Subscribe

  • лытдыбр

    Закончила печатать роман, осталось добить эпилог, вычитать по возможности опечатки. В одной из прежних книг уже нашли одну: персонаж из палеолита…

  • только детские книги читать

    Ничего себе они там в своих молодежных субкультурах! Внук просит рассказать, как я понимаю глубинный смысл стихотворения Бродского "Два часа в…

  • вот такое кино

    Все пытаюсь закончить верстку старого своего романа про сына Артура, кажется остается на пару дней, и вдруг опять проблема. Главное, не укладываюсь в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments