gern_babushka13 (gern_babushka13) wrote,
gern_babushka13
gern_babushka13

Categories:

РЫКОВА НАДЕЖДА ЯНУАРЬЕВНА

СОЛОВЕЙ-РАЗБОЙНИК

Ему в лесу одной опоры мало, -
На девяти раскинулся дубах.
Он душегуб, лесное злое жало,
Лесной колдун, лесной стоглазый страх.

Смертелен час, когда ни с чем не схожий
Певучий свист доносится из тьмы.
В дубраве той - проезжий и прохожий
Не упасет и жизни, и сумы.

Но змеям, оборотням, душегубам
Давно пора хрипеть и подыхать:
Уже растут по нашим низким срубам,
Уже встают из самых мирных хат

Богатыри, всесильные, как солнце.
Недолго бесноваться Соловью:
Пришли калики, глянули в оконце
И на ноги поставили Илью.

Идет Илья буянить и сражаться.
За ним - народ. Ночная мразь - беги!
Под меч его, к ногам его ложатся
Чудовища, и гады, и враги.

И Соловья в Кремле его зеленом
Достала смерть, - хоть высоко залез.
С нелегким человеческим законом
Мы входим в лес. И нашим станет лес.

Порушены чудовища и гады.
Корчуются разбойные дубы.
А из дубов мы делаем ограды,
Кораблики, палаты и гробы.

Мы заживем за тыном и в палате,
Крутым ладьям вручим судьбу свою,
Чтоб чинно лечь однажды на закате
В добротную последнюю ладью.

Проходит время. Дозревают стройки.
Не жалко нам усталого плеча.
Богатыри на дружеской попойке
Дела свои считают, гогоча.

Потом опять - на недруга, на змея,
На злую силу, злые чудеса.
Опять - дела. И уставать не смея,
За ними - мы, чтоб расчищать леса.
1947


АНТЫ. 376 ГОД
Иордан. "История готов".

I
То было для нас - начало времен.
Так ждут судьбы в начале начала,
Но Русь, драгоценнейшее из имен,
У нас в языке еще не звучало.

А реки бежали к своей мете.
Дворы у излучин стояли редко,
И в этих излучинах жили те,
Кто были предками наших предков.

До них через дебри, через луга,
Ползли нехоженые дороги.
От хитрости и от злобы врага
Спасали их деревянные боги.

И если бывали жирные дни, -
Удачно с охотой или с походом -
Богов поили кровью они,
А лица божьи мазали медом.

Не ставили крепкогрудых кремлей
За кольями невысокого тына,
И не было в их молодой земле
В ту пору ни смерда, ни господина.

Едва зачинались их день, их речь,
И их пути от заката к восходу,
Но яро поднять дубину и меч
Умели они за свою свободу.

II
И выпал им окаянный год,
Когда наточивши копья и стрелы,
Чужой и ненасытный народ
Неистово ринулся в их пределы.

Огромной и необорной судьбы
Искало гордое готское племя:
Народы вселенной - его рабы.
Союзники - пространство и время.

«Готовьтесь, - молвил король Винитар, -
Здесь, в этой земле, к веселым охотам.
Ее мы нынче приняли в дар
От господа, многощедрого к готам.

Решил он у себя в небесах,
Что нас одних возвеличит сугубо,
А дикие анты зачахнут в лесах,
Грызя кору березы и дуба».

И встали старшие наших родов
И так сказали свободным весям:
«Не время сейчас для мирных трудов,
Не время облавам, не время песням.

От черных богов, из нечистой тьмы
Лихие к нам насланы чужеземцы:
Не могут они говорить, как мы,
За то среди нас и зовутся - немцы.

Но знают язык стрелы и копья,
И слово меча им тоже понятно,
Так бейтесь же, племя, род и семья.
Покуда они не уйдут обратно».

III
И бились люди чащ и полей,
Как бьется, не слушая страха и боли,
Кто хочет жить на земле своей
И в доме своем не хлебать неволи.

А души вручили тому, кто вождь,
Чей разум - стрела, а воля - камень.
Уж верно недаром он звался Бож,
Наученный самими богами.

Он ведал, кого и какою тропой
Послать в обход по вражьему следу,
Как хищника заманить на убой
И с мясом вражьим вырвать победу.

И меч его хитрости одолел,
Чтоб в отчем краю не видели гота,
Чтоб груды ихних поверженных тел
Лесное засасывало болото.

IV
Тогда враги взнуздали коней,
И хлынули всадники мстительным валом
Мечи у готов были прочней,
А копья - длинней и крепче закалом,

Мы тоже прокляли отчих богов,
Изведав, что вкус у памяти горек:
Мы помним смрадное счастье врагов,
Которое славил ихний историк.

Мы помним беду на большом коне,
Тошнотный черный запах пожара,
Приземистые городища в огне
И пращуров у ног Винитара.

Мы помним, как в наших родных местах
Крестов понаставили готские каты,
Как деды дедов на этих крестах
За правнуков умирали когда-то,

Как распятый Бож грозился врагу,
Что меч судьбы не забудет о готах,
Что здесь, на диком речном берегу
Топор добьет и огонь дожжет их.

«Мы лесу вам дадим для гробов,
А вы нам - добрые пирные чаши:
Из ваших звонких пустых черепов
Напьются браги мстители наши.

Ликуйте, подох полоненный Бож,
Но дважды и трижды живой вернусь я...»
Качала в зрачках его смертная дрожь
Ту землю, которая будет Русью.

Не знал он, вися над простором лесным,
Что в маревах, за далями теми,
Клубится, развертываясь перед ним,
Огромное пространство и время.

Но чуял, падая в смертную муть,
Что дали, века, окоемы эти,
Как дедовское наследье возьмут
Его детей богатырские дети,

Чтоб дивные вставали кремли,
Росли хлеба с невиданной силой,
Чтоб имя русское доходило
Весенней бурей до края земли.
1943


СВАЛИЛИ ПЕРУНА. 988 ГОД

Жрецы не пускали до бога. Тогда
Для скорости их перебили. И живо
Сваливши его, волокли до обрыва.
От солнца вдали загоралась вода.

Потом посрывали с груди и лица
Червонное золото. Жутко и грубо
Сработанный из каменистого дуба,
Бревном он лежал, поджидая конца.

А шалые девки и женки, из тех,
Насильно крещенных, истошно завыли,
Когда он летел с крутогорья. И были:
Церковное пенье по-гречески, смех.

А если не хочешь в неведомый рай,
И в сердце волхвует старинная погань,
И страшно, и жалко раздетого бога,
Летящего вниз, и кричишь: "Выдыбай!?"

Не надо. Вам опыт и разум твердят,
Что идол казненный не выплывет, женки.
Креститесь. И в церковь несите деньжонки.
И буквам славянским учите ребят.
1946


УГОДНИК. 1380 ГОД

Из-за звонких берез, из-за черно-зеленых кустов
Замаячат нам крыши и главы деревянных скитов.
Мы по влажной дороге пройдем сквозь березы и ели,
Чтоб хозяина вызвать из просторной игуменской кельи.

Сам он в прежние дни поработал пилой-топором,
Чтоб далеко отсюда летел колокольный малиновый гром.
Нету рук милосердней и ловче, нет облика тверже и кротче.
"Мы за делом пришли к тебе, выйди блаженнейший отче!"

Всю-то ночь он не спал, ибо нынче, во имя великой любви
И великой обиды говорят ему: "Благослови!
Ты угодник. Молись же: мы ждем, и хотим, и взываем,
Чтобы ангелы божьи повели пас на битву с Мамаем". -

"А не спустятся ангелы? Значит - Мамай на Руси?
Снова распят народ и пощады тогда не проси?
Снова черный раздор и позор, неуёмнейший гнев господен,
И молитва - без силы, и угодник уже не угоден?

Видно, правда, что сам не плошай, и молясь и постясь.
Бог-то - помощь усердному. И поусердствовал князь:
Не с пустыми руками он выходит на бранное поле,
Воедино собравший оружие, души и воли.

Говорится: "Покорствуй властям". Но ордынцы - не власть,
А бесовский разгул, по Руси наигравшийся всласть.
Потому-то и Русь, чтоб душе ее не было хуже,
На нечистую силу поднимает святое оружье.

Чтоб душе ее не было худо, чтоб тело ее
Не терзали, не жгли, чтобы ей не сквернили жилье,
Чтоб ее лебединых красавиц в юрту не тащили за косы,
Чтобы вольно и сладко дышали ее сенокосы".

Так он думал и думал и с кем-то в ночи говорил,
И лицу его чуялось веянье теплых невидимых крыл.
Может, не было этого. Может было совсем по-другому, -
Мы пришли. И пора ему выйти из божьего дому.

Он взглянул на людей, на березы и ели, на княжеский стяг,
Сквозь обиду и гнев о незванных подумал гостях,
Он - до срока - увидел, как от нас, побежали татары, -
И взметнулся в руке его крест, словно меч настигающей кары!
1947


ПЕТР В СААРДАМЕ. 1697 ГОД

Пахнет морями сырой Саардам.
Теми морями, которые там,
За необжитым еще горизонтом,
Дышат вселенной, свободой, озоном.

Пенятся волны, опилки и стружки,
Женские чепчики, полные кружки.
Пена прибоев, опилок, чепцов
Нынче важней, чем заветы отцов.

Да и заветы читаются разно.
Есть и такой: не скулить, не скучать.
Жили мы медленно, голодно, грязно.
Надо бы нам по-другому начать.
Надо рубить, и смолить, и тачать.

Надо ласкать топором и рубанком
Вшивую смрадную шкуру Москвы,
Надо под ножки стелить иностранкам
Коврики стриженной ровно травы,
Славно работать и праздновать шумно
В жизни счастливой, богатой и умной.

Так - топором и растак - топором
В дерево, в душу и в мать. А потом
Лондонов и Амстердамов настроим
На побережьях, сужденных героям.

Легкие часики быстро бегут.
Это Москва, где гнием и тоскуем,
Стала сплошным благодатным Кукуем.
Весело, чисто, уютно. Зер гут!
___________

Царь! Укрепляй молодое жилище.
Грузным боярам порежь бородищи.
Сотни голов пооттяпай стрельцам.
Только - не выйдет из нас Саардам.

Будет за что воевать и молиться.
Райская будет у моря столица.
Будут орлиные крики побед,
Сильными крыльями плещущих дерзко.

Будет квадригами славы имперской
Всюду проложен размашистый след,
Будут богатства подземные вскрыты,
Будут ученые, будут пииты...

Словом - на всю поднебесную гром!
Так - топором, и растак - топором!
Только - судьба не по-нашему судит -
Прочного, умного счастья не будет.

Все, что заложено, вырастет в срок,
Хлеба, железа и золота много.
Много? А что ж не смолкает тревога?
Много? Да все это людям не впрок.

Крепки казармы, дворцы и заводы.
Только у нас в человечьих домах,
Муть, и убогость, и каменный страх,
И неустройство - на долгие годы.

И навалившись на наше жилье,
Малое наше подмяв бытие,
Тяжко сидит государство твое
Тяжестью той же, знакомой, московской.

Да, из веселой голландской дали
Видела снова я Русь не таковской.
Что же, безумствуй, руби и смоли,
Строй молодые свои корабли!

Пусть на большом океанском просторе
Наше они поразмыкают горе.
Годы. Столетья. Авось доплывут
К легкому счастью и в умный уют.
1946-1947

На этой патриотической ноте Надежда Януарьевна закончила свой сборник "Стихи прошедших лет". И я заканчиваю публикацию с любовью и благодарностью ко всем, кто прочёл и откликнулся.
Tags: Рыкова Надежда Януарьевна, история, поэзия
Subscribe

  • только детские книги читать

    Первая книга готова, могу прямо сейчас поместить ее на сайт, или для храбрости подожду Катю. Сестра Таня, первый читатель, корректор и критик,…

  • лытдыбр

    Жаркое лето 21. Трамвайная остановка. Не смогла выбрать, здесь еще одна: Где же наш трамвай, второй?

  • ботаника

    Лопух удался:) На эти златистые пижмы Росистые волосы выжми... В.Хлебников Пижмы ниже: Тут бы пчелам жужжать, а где они? Донник мог бы…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments