gern_babushka13 (gern_babushka13) wrote,
gern_babushka13
gern_babushka13

Categories:

РЫКОВА НАДЕЖДА ЯНУАРЬЕВНА

ПАМЯТЬ И СУДЬБА
РЕКВИЕМ
И так не страшен связанным святым
Палач, в рубашку синюю одетый.
Н. Гумилев

Не налетало конных и копейных
Крылатых сил, не бился в камне крик,
Когда тоской булыжников шоссейных
Загромыхал под утро грузовик.

Серело, как обычно, на рассвете,
Но новый день людей, тревог и дел
Застыл и сжался: быть за все в ответе
Он, этот день, не мог и не хотел.

Спасенье, чудо - это слишком много.
Нужна была б архангельская рать,
Чтоб тверже верилось и в мир, и в Бога,
И так не страшно стало б умирать.

Крепчало утро. Проносилась хвоя.
Звезда... земля... Какого черта? Вот:
Машина, стоп! Винтовками конвоя
Подперт, готовый рухнуть небосвод.

Какой язык для памяти уместен?
«Есть мир, есть бог»... Конец. И только тут
Рванулся день, забуксовав на месте
Неугомонной стрелкою минут.

Рванулся день - и лег. И плоско, плоско
Лежал, и все поскуливал, пока
Не стал ничем - отрепьями, обноской,
Отброшенной шофером папироской
У поджидавшего грузовика.

***
А мы? Во сне, во сне мы чистим латы
И точим меч, и примеряем шлем.
Бывает привкус у такой-то даты,
Который не изгладится ничем.

Но есть ли воды глаже нашей суши?
Ведь негашеной известью давно
Засыпаны расстрелянные души,
Игравшие, как небо, как вино.

Да, мы без душ. Но все-таки, лукавый,
Печальный брат мой, общностью вины
Клянусь тебе: мы правы, правы, правы,
Что помним даты и что видим сны.
1933

ЛЕБЕДИНОЕ ОЗЕРО
Галине Улановой
Из грустных, может быть не бутафорских вод
Он выплывает, лебединый хоровод,
Он мелко семенит, слегка стуча носками...
Мы в трепете. Мы ждем. Весь вечер будет с нами
Та лебедь главная, которая белей,
Крылатей, чище всех на свете лебедей.
И вот - она дрожит в луче тугом и длинном,
И движется на лейтмотиве лебедином.
Любовь, смятенье, страх сейчас она вольет
В строжайше заданный излом, изгиб и взлет,
И повелительно лирическим движеньем
Укажет пляшущим в парадном строе теням,
Что им пора домой в те зыби и туман,
Где сказочных прошли координаты стран.
Из должных этих поз ты делаешь такое,
Уланова, что мы забыли о покое,
Что установленный заране четкий лад
Становится по-настоящему крылат,
Он в радость нашу превращается и в жалость,
Из-за него у нас от боли сердце сжалось,
И счастье нас пронзит, и обожжет испуг,
Затем, что жизнь и смерть твоих священных рук,
Затем, что жизнь и смерть твоих смятенных ножек
Нам жить и умереть по-своему поможет,
А эта помощь нам по-своему нужна
Во все, особенно в такие времена.
Так любят, так лежат с потухшими глазами
Под воспаленными родными небесами,
И, не прощая смотрит горестная синь
На смерть красивых птиц и чистых героинь.
1940-1941


НОЧНАЯ ПЕРЕДАЧА. 1940 ГОД

Когда по вечерам из черного эфира
Нарезанные кубики-слова
Все время сыплются — шалеет голова.
По ней тогда молотит голос мира.
Но стой себе и слушай — все равно.
Чужой линкор и так пойдет на дно.
С прямыми складками у сжатых крепко ртов
Полягут мертвецы не у твоих фортов.
И пополам разрезанного дома
Тебе душа темна и тело незнакомо.
Не на твои уюты сквозь пролом
Ложится грязь и смерть. Не за твоим столом
Сидит счастливый враг и вежливо смеется.
Но ты еще на теплом дне колодца,
Которого пока засыпать не смогли
Смертельным мусором твои кремли,
Но ты еще на неподвижной башне,
Где рыжеватое пятно зари вчерашней
Как будто не стирается пока,
И мы доверчиво глядим на облака.
Ты можешь бодро слушать. Пить вино
И чай. И даже поострить немного.
Но ходит волнами огромная тревога
По дремлющим вещам; тебе не все равно.
Не все равно твоей душе и плоти,
Какие города живут в плену,
Какие грузы пущены ко дну,
Какие крылья сломаны в полете.
Ну что ж, раскройся, чтобы гнев и боль земли
Сквозь мозг и сердце темное прошли.
И, горестно любя казнимые народы,
Упорно слушай, как воюют воды,
И как идут в атаку горные хребты.
И голоса людей узнаешь ты,
Которые на смерть идут — и не боятся,
Которые в ночных убежищах ютятся,
Которые смеются над своей судьбой,
Которые рыдают над собой.
И может, ты поймешь, что здесь твое начало,
Все для тебя уже настало,
Тебе ни вечных стен, ни подземелий нет,
Задешево не накупить побед,
Пойми: твое пространство раскололось,
Своей беды ты нынче слышишь голос.

ПОСЛЕ НАЛЕТА
Ты смотришь в окно на разрушенный дом,
Но люди уже не толпятся кругом:
Сурово взглянувши на мусор и хлам,
Уходят они по обычным делам.
А дом этот был — копошащийся улей,
Был чашей осенней и садом в июле.
В его неподвижном, но дышащем теле
Любили, бранились, смеялись, терпели.
Заботлив и черств, благодушен и груб,
Он жил по-людскому. Сегодня он труп.
Ты смотришь — то комнаты были когда-то -
На прямоугольники и на квадраты,
Ячейки огромного сота. Но он
Без меда, он высосан, опустошен.
Смотри на обои, на печки, смотри же.
На улицу выйдешь и станешь поближе,
Впитаешь с назойливой мусорной пылью
Ту злобу, которой у нас изобилье,
Которая нынче намного сильней
Чем самая смерть и чем страх перед ней.
Да, ненависть больше и горя и страха,
И души людские восстали из праха,
Из теплого праха разбитых домов.
И тысячи тысяч сердец и умов
Пронизаны злобой, как солнечным светом.
Но нечего нам сокрушаться об этом:
Узнают враги и услышат друзья,
Что ненависть нашу засыпать нельзя,
Что все на ее языке говорят,
Что ею стоит и живет Ленинград.
Tags: Рыкова Надежда Януарьевна, история, книги, поэзия
Subscribe

  • АКТУАЛЬНОЕ

    Алё, начальство! У меня идейка на 100 баксов! Говорят, что у нас не хотят вакцинироваться из-за невежества. Вот невежество бы и задействовать:…

  • про все разное

    И гордый внук славян... А.Пушкин До чего же мы свободолюбивый народ! Просто непреклонный! Не хотим прививаться - и не будем! Умрем на ваших койках…

  • АКТУАЛЬНОЕ

    А мы говори-и-или! Знающие люди говорили, и мы тоже, когда начали отнимать контрабандные продукты и давить трактором - говорили: голодать будем.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments