December 1st, 2020

china

(no subject)

Царство Небесное, долгая память, честь и слава грандиозной женщине Ирине Антоновой!

Недавно я вспоминала ее лекцию в Музее, году в 54-55, и ее, красивую, молодую. С тех пор, кажется, мы видели ее только раз, лет 10 назад: со смотрительницей у входа разговаривала, как нам показалось, другая смотрительница - только такая бестелесная и безвозрастная, что невольно взгляд остановился на серой шали, в которой она исчезала. А дверь в кабинет директора была приоткрыта, и мы сообразили: да это же Антонова!

Если бы мы, как все порядочные люди, смотрели канал Культура хоть два раза в год, мы бы ее сразу узнали, конечно.


Пушкинский музей - как он выглядел со стороны года два назад.
china

Маркса-Энгельса 8

ДРУЗЬЯ И ДРУГИНИ
вейся, вейся
И.Д. Как не вспомнить трех сестер Ивановых по прозванию «Зойки»!
Зоя Константиновна, Ольга Константиновна и Вера Константиновна.
С ними еще жил брат Николай — Иванов-Грамен, создатель и редактор «Крокодила» (1928-30). Работал с Маяковским в Окнах.
Был в глубокой фазе мании преследования и в 61 году умер при каких -то неясных обстоятельствах. Мы его видели как-то случайно, он вышел из-за ширмы, где пребывал постоянно, невидимый и неслышимый. Вышел и ушел обратно.. Ольга была врач (кажется) и еще работала. Зоя — художник (она-то и была «Зойка»), рисовала под микроскопом изображения всяких клеток для научных монографий, младша,я Вера — очаровательная маленькая мышка. Рисовала с ювелирной точностью цветочки (такие сейчас рисует великий Эрик Булатов), но главное - делала чудесные елочные игрушки из ваты и бумаги. Никогда не забуду ее маркизу Помпадур (или просто маркизу) - в розовом и с шелковыми букольками, ростом сантиметров 10. Из проволоки скручивался каркас, на него тонким слоем наматывались полоски ваты и покрывались клейстером, потом подкрашивали и наряжали. Я тоже пыталась делать что-то такое, но не достигла. Сестры Ивановы всегда наряжали елку, полюбоваться на нее и возила нас баба Валя. Это были ее друзья, но какие источники знакомства — совершенно не помню.
У нас в доме бывала только Зоя Константиновна, мама шила для нее туалеты.Она была романтически «влюблена» в своего главного редактора и каждый раз новым платьем мечтала «убить Князиху!» - молодую красивую сотрудницу с богатым мужем.

Она достала как-то хорошую белую пряжу, пушистую, и заказала маме большую нарядную кофту. Кофта получилась еще и страшно уютная, Зоя назвала ее «Любовница». Термин сохранился для удачных вещей такого рода — домашних, удобных, но нарядных.

Зоя была остроумна, обаятельна. Где-то в невспоминаемом прошлом остались мужья и кажется сын одной из сестер. Сестры удивительно умели разнообразить и украшать свою жизнь: то увлеченно читали детективы, в том числе советские. Разыскивали в букинистических, прочитывали и продавали, обычно с плюсом, цена на книги постоянно росла. Потом они дружно влюбились — кажется, в Ален Делона. Какие-то фильмы все-таки показывали. Началось ритуальное поклонение. Они умоляли маму найти им фотографию молодого Юры, маминого брата — говорили, что он был страшно похож на А.Д. Разговор, обычно интересный и даже острый, велся в пародийных интонациях восторженных провинциалок.

У них был кот серый-полосатый когда-то пушистый, лет за 20, с безумными глазами. Людей он ненавидел, но не бросался. На прощанье гостям демонстрировали заклинание кота: Ольга Ивановна делала какие-то пассы, взывала к коту, сидящему на шкафу, и он отвечал воплем...