November 20th, 2020

china

Маркса-Энгельса 8

Книга не наша исконная, вот такая аутентичная, 1935 года, под редакцией Николая Вавилова, его настоятельными усилиями. Несколько раз в жизни вымокла и высохла, блок лопнул пополам, с библиотечным конвертиком и вся в библиотечных штампах, в шифрах. Последний штамп «Библиотека ВНИИХЗСР» - Всесоюзн. Научно-Исслед. Инст. Химических Средств Защиты Растений. Мы ее, можно сказать, вымогли у друзей, в этом институте они и работали. Книга, конечно, списанная, тогда уже давно вышло новое издание. Друзья перебирали и перекладывали кучу старых вещей и книг — переносили, в другую комнату. И уж такая она настоящая! Я не удержалась, говорю: если собираетесь выбросить, выбросите к нам — знали же, что они никогда ничего не выбрасывают. Так что можно считать выпросила. Они нам ее на какой-то праздник подарили.



Мы ей просто гордились, несколько раз открывали и читали — про революции в Латинской Америке, про Огненную Землю — а подряд попробовала только сейчас. Какой текст! Какой кайф!
И вот такой бонус: перевод Бекетовой.
Елизавета Григорьевна Бекетова (1834 — 1902) — русская переводчица; дочь путешественника Г. С. Карелина, мать переводчицы и поэтессы Е. А. Бекетовой, переводчицы и поэтессы М. А. Бекетовой, переводчицы А. А. Кублицкой-Пиоттух, бабушка А. А. Блока.
Мы уже как-то наткнулись на это грандиозное явление: читали внукам в начале 3 тысячелетия «Детей капитана Гранта» и случайно поинтересовались переводчиком. Проще посмотреть в вики, чего она не перевела.
Свободно владела основными европейскими языками.

Редакторы издания выбирали из четырех вариантов перевода, перевод Е.Г.Б. был первый. «...редакция настоящего издания, выбрав лучший из существующих переводов, стремилась при исправлении его устранить лишь... недостатки научного характера, оставляя нетронутым литературный стиль прежнего переводчика и даже допуская в известных пределах литературную «вольность»...

Если бы эта книга попалась мне в детстве, может я ее тоже читала, как «Следы на камне» Савельева. Огорошила потом учительницу 4 класса, Эсфирь Львовну, вопросом: как это уран в свинец превращается? Она ходила к физику спрашивать, что ответить; он сказал, что в таком возрасте это не понять. Интересно, ей-то он объяснил? Правда, это было детское издание. Я его читала, заболевая и поправляясь. Все мы находились зимой то в одной, то в другой стадии, с промежутками до, во время и после. Поправляться было очень скучно: сбитая постель, слабость, безделье, спать и читать уже надоело, можно делать что хочешь, например рисовать и наряжать бумажных кукол — и тоже скоро надоедает. Потом к врачу, потом в школу, и все по новой.
china

Маркса-Энгельса 8

ДОМ. ДРУЗЬЯ ДОМА.
Постараюсь разделить на рубрики:
Старинные друзья;
Друзья мамы и отца;
Друзья, которых привели мы.
Родственники.

В нашем детстве у нас постоянно кто-то был. Почему-то знакомых деда не помню. Вроде он работал в разных местах, учреждениях, но ни с кем не подружился. Был брат Борис, его жена Нютка и двое сыновей, кузены отца Роман и Юрий. Они приезжали изредка навестить сестер Лёлю и Лену, заходили к нам. «Нютка» (Анна... ) родилась в поповской семье, Бориса пристроили по этой же части, после войны он работал бухгалтером в Елоховском. То-то хлебное местечко! Тёте Лёле они что-то подбрасывали. Но братья не были особенно близки, хотя дед любил вспоминать детство: дача в Пушкино, лошади, тренер, собака Альма, голуби...
К мальчикам ходил учитель музыки. Ходил-ходил, и обратился к отцу, Алесандру Карповичу: Сережа учится неплохо, старается, а у Бори слуха нет, может быть не мучить его? Отец говорит сыновьям, что Боре музыкой заниматься больше не надо. Борис разрыдался. Серафима Петровна бросилась утешать: что ты, Боренька, если хочешь, занимайся, конечно! - Я от радости... - еле выговаривает бедный мученик.

Где-то недалеко жила семья прабабушки Серафимы Петровны — Дунаевы. Один из них до войны был довольно известный советский певец. М.б. «коку Симу» они когда-то навещали, но мы эту фамилию ни разу не слышали.



На фото Александр Карпович в этой самой квартире играет в шахматы с кем-то из Дунаевых, шурином, наверно, братом Серафимы Петровны.