November 7th, 2020

china

ботаника


Исключительно вредное, прямо-таки мерзкое растение! Вид имеет пушистый, Таня снимала его вчера, сегодня принесли в дом, чтобы снять получше какое оно именно пушистое. С него хорошо рисовать заснеженные кущи и чащи, как вот у Шишкина "на Севере диком стоит одиноко..."
Пришлось почти сразу же засунуть в пакет и выбросить. Пушинки тут же начали отделяться, норовя в глаз или в горло...

Интересно, что они так и стоят (да, эта сволочь - "Лисий хвост", оккупант безжалостный, ничем не лучше борщевика, только кажется не ядовитый. Вытеснил у нас дивные заросли кипрея - недавно нашли фотографии с детьми, тогда еще малыми (непрошенная слеза: это был образ рая, розовые облака...). Летом он дружно цветет вульгарно желтым, потом желтое превращается в серое и пушистое и разносится, куда только ветер дунет. И там этот паразит укореняется. Причем изводить его, как борщевик, приказу не было.
А в этом году он почему-то не разлетелся. Может, скоро ему и конец придет?

Словом, букет мы выбросили, поставили другой, из палисадника.

Почти икебана. Красненькое и оранжевое - не плоды на ветке справа, какие-то штучки на шкафчике.
china

Маркса-Энгельса 8

Напротив школа. Мы ходили в школу, то в первую смену, то во вторую, возвращались в темноте. Сидели дома и читали книжки. Часть старых книжек перевезли в новый дом и в новую жизнь.



Вот он, дорогой многоуважаемый шкаф. Он работал еще перегородкой, делил комнату на две неравные половины, вместе с занавеской. Помимо книг за стеклом, как в витрине, стояли черепа. Два. Один — учебное пособие студентов-медиков, он был распилен на части, разнимался на пружинках и крючках, такой белый, красивый, с нижней челюстью, зубами. Второй больше подходит для натюрморта. Отец подобрал его на строительстве станции «Кропоткинская». Этот у нас, а первый мы отдали в натюрмортный фонд знакомому художнику, он преподает в студии акварельную живопись. У мамы есть натюрморт с двумя черепами. Так что у нас, как в любой порядочной семье, в шкафу если не скелет (куда уж по нашим достаткам), то хоть череп. Кстати, мы в детстве обожали «Кентервилльское привидение», нам его часто читали.



Однажды, почти сразу после войны, к нам приехал младший мамин брат Юра, ему только-только исполнилось 20, он успел послужить на флоте — в Кронштадте, в блокаду, дослуживал на Кавказе, вернулся, пришел к сестре и заночевал. Постелили на полу возле шкафа. Среди ночи всех разбудил вопль ужаса: луна осветила шкаф, и он увидел, что сквозь стекло на него скалится череп... И это флотский лейтенант, недавно ходивший строем по набережной Кронштадта, под вражеским обстрелом!