October 23rd, 2020

china

Маркса-Энгельса 8

Бедно выглядел народ на улицах, на площадях, в центре. Явно много деревенских, приезжих, одетых в старьё, народ мелкий, нездоровый. Попадались часто лица изрытые оспой или с проваленным носом. Горбуны встречались так часто, что была примета: встретил горбатого — скоро встретишь знакомого. Что ж было не встретить знакомого, все жили внутри Садового кольца.

Мы в своем доме с мраморными ступенями, с атлантами в вестибюле, с четырьмя метрами высоты, большими окнами, книжным шкафом и серебряными чайными ложечками честно считали себя богатыми. Не помню, чтобы мы недоедали, хотя часто мечтали о вкусненьком. Маришка рассказала как-то, что тётя Лёля ей говорила, как они в детстве, когда взрослые садились пить чай, заходили в столовую и смотрели: если на столе были пирожные, оставались, если просто конфеты и печенье — уходили. «Пирожные от Айнэм», - вздыхала наша бабушка.
От этой самой Айнэм запах шоколада доносился в открытые окна, а в метро в буфете (раньше были на многих станциях, на Библиотеке Ленина тоже) соблазняли подарочные чашки с конфетами, в лентах, с бантами, и шоколадки в обертках Мануила Андреевича...

Мануил Андреевич Андреев, «шоколадный художник», один из творцов промышленного дизайна, был отец маминой подруги, однокурсницы Лидочки Андреевой. Она у нас часто бывала. Очень хорошая добрая женщина, осталась одинокой. Может, тоже друга сердца на войне убили. Мы в 46, кажется, жили на даче в Десне, рядом Лидочка с отцом, он писал на пленере скромные тонкие пейзажи, отводил душу от промграфики.

Другая подруга, Татьяна Коцубей, эффектная, сексапильная, осталась вдвоем с дочерью по другой причине — ее мужа посадили еще до войны. Якобы в портрете Пушкина на обложке школьной тетрадки он намеренно зашифровал свастику.


А наши подруги жили в полуподвалах, в углах за занавесками. Интересно, ведь это исследование наверняка сделано, как и кем заселялась послевоенная, растущая Москва? Как и кому удавалось получить московскую прописку? Кто заполнял подвалы, полуподвалы? Как делили площадь в пресловутых «сталинках»?
Когда наконец, при Хрущёве, стали строить пятиэтажки и понемногу расселять коммуналки, кто-то сказал горестно: они не нас жалеют, они себе центр освобождают...