October 22nd, 2020

china

Маркса-Энгельса 8

Сестры дополняют и поправляют.
Таня говорит, что у Меркуловых был не то что патефон — аж граммофон, роскошный, блестящий бронзовый, она у них часто играла с Милкой, им иногда ставили пластинку — с Лещенко, с одной стороны «чубчик, чубчик», пластинки были маленькие, только по одному номеру и помещалось.

Меркуловы жили в бывшем зале, хозяйка, тетя Таня, бывшая прислуга Майковых, симпатичная покладистая женщина.

И.Д. Муж тети Тани был Иван Иванович, скорняк, и в свое время кто-то в скорняжьем профсоюзе, что и осуществило  право на лучшую комнату да еще и с присвоенной мебелью.
Я запомнила, что он был какой-то черный и страшный, пьяница. Умер нелепо - расковырял что-то в зубах булавкой и получил заражение крови.

У тети Тани (Татьяны Даниловны) были две дочери, Полина и Вера.
Полина, мамина ровесница, серенькая мышка с дочкой Милкой, ровесницей нашей Тани. Кто был и куда делся отец не помню, но из каких-то глубин всплыла фамилия Доронина.
Помню эпизод. Под новый год очередь мыться в ванной. Ванна была огромная, мама нас всегда запускала по двое, немного побаловаться. Когда купалась Таня, Полина попросила подкинуть туда же и Милку, ладно, всех вымыли.
А на другой день Милку увезли в больницу со скарлатиной. Что уж пережила мама? Но мы не заболели.
Все остальные дети - Добровольские, Горюновы - по очереди болели, а мы только каждый раз наслаждались десятидневными карантинными каникулами.
Я думаю, может быть это действие дедовой гомеопатии? Он со скрупулезной точностью много лет давал нам эти крохотные сладкие шарики...

(Дед мечтал быть врачом, учился на медицинском факультете, не получилось, работал экономистом, бухгалтером, счетоводом, но мечту не бросил. Хранил в столе, вместе с другими сокровищами, толстую пухлую книгу, часто ее изучал. Вообще в гомеопатию верили. Имя «Граф» произносили с придыханием... К нам его тоже раз пригласили, он вылечил Иру от воспаления легких.
Помним, как по вечерам с дедом ходили в гомеопатическую аптеку на улице Герцена).

И.Д. Вера Меркулова младше сестры - высокая, статная, кажется красивая. На какой-то солидной работе. Незадолго  до нашего отьезда на Открытое шоссе вышла замуж за подполковника в отставке, тоже весьма солидно. Но поселились в общей комнате.

Вера была красавица в советском стиле, стройная, пышная, цветущая блондинка. Прекрасно, звонко пела популярные песни. Она приезжала к нам на Десну в гости, ходила с нами купаться. Мы с мамой обычно бродили, а с гостьей устроились как принято: на берегу, на подстилке, загорать. Мы, сестры, маялись, Вера заливалась соловьем. Советские песни, лирические, такие были прямо колоратурные. На приличном расстоянии от нас сидел любитель-рыболов, Вера поглядывала на него через плечо, но он решительно никак не реагировал.
Гораздо позже она вышла замуж за подполковника или полковника, его фамилию мы запомнили по одному случаю. В коридоре был уже телефон, рядом с кухней, почти напротив «зала). Мы с друзьями уединялись у входной двери с лестницы, там в конце коридор загибался и получалось отдельное небольшое пространство. Мы болтали бесконечно, иногда сидя на полу. Однажды, слышим, кто-то подходит к телефону, берет трубку и говорит — впору бы Левитану, с такими же авторитетными интонациями: «Говорит полковник Запольнов. Вы меня не знаете...»
Кто-то из нас прыснул вслух, остальные зажав рот вылетели на лестницу. Запомнили интонацию и фразу на всю жизнь, как видите.

Вера ходила по коридору в роскошном халате, темно-ярко-синем, в крупных то ли птицах, то ли цветах, то ли рыбах. Это была самая красивая ткань в магазине тканей, куда мы ходили мечтать и мечтали, что когда-нб маме подарим такую. Поэтому при словах «Клавка его шастает в халате» вижу именно этот образ.