October 21st, 2020

china

Маркса-Энгельса 8

И.Д. Тетя Маша, родственница бабушки Ирины Генриховны и соответственно тоже француженка, и ее дочка лифтерша Лиля, в семейном кругу иронично называвшаяся мадам Фриц в связи с ее каким то-странным замужеством, жили не в 13, а в 15-ой. Тетя Маша была старая и лежачая, все время вязала крючком кружева.

Лиля наверно все-таки где-то работала и до этого, чем-то они все-таки жили. Надо же было и за комнату, за жилплощадь платить? А карточки? Соседи могли раз от разу плеснуть супчику, это уже после, а в войну многие сами голодали. Тетя Маша в войну, в холодную зиму, залезла в постель под одеяло и отказалась вставать. Так и лежала в старой, мятой ночной рубашке, в смятых желтых простынях! Соседи приносили ей штопать детские чулки и носки, мама тоже, потому что хоть и они обе с бабушкой штопали, и нас приучили очень рано, все равно то и дело что-то рвалось и расползалось. Вспомнишь филигранную штопку на коленках одноклассниц. Чулки упорно расползались, их упорно штопали снова. И тете Маше перепадало, ей за это что-то приносили...

У них еще и кошка драная была! Вообще люди тогда легко терпели всевозможные запахи, не заморачивались. Везде у всех висела старая зимняя одежда, от нее исходил такой сладковатый трупный запах.
И.Д. Когда Лиля заболела туберкулезом и ее положили в больницу, комната была в ужасающем состоянии. Соседи сделали ремонт и выкинули все гниющее и воняющее тряпье. Заботу о тете Маше взяла на себя наша баба Ляля (Ирина Генриховна). Тетя Маша дожила до 84 лет, по тем временам фантастический возраст.
Лилю устроили в дом престарелых — это было легко, когда комната оставалась государству. Она была жива, когда мы покинули Марксэнгельса, дед и бабушка ее навещали, вернулись довольные — Лиля в чистых простынях, обед, чай, полдник...

Однажды мама зашла навестить тетю Машу и увидела, что она распускает кружевную салфеточку — у нее не было белой нитки, а была целая папка образцов, скопированных когда-то старшим поколением рукодельниц. Мама забрала папку из черной фотобумаги, а тете Маше принесла и катушки, и кроше.
Не такая уж была глупость — вязаные кружева. Кружевной воротничок, манжеты не только школьницы носили с гордостью, а вообще светская дама, со связями и возможностями, не отказывалась от таких аксессуаров. В интерьере куда только не стелили, не вешали салфетки, дорожки, занавески, накидки. Все это оживляло светлыми чистыми пятнами и прикрывало дореволюционную мебель. Бабушка Ирина Генриховна связала кружевное покрывало на супружеское ложе и накидку на горку из подушек.



Еще ценилась вышивка ришелье. Бабушка с мамой брали заказы на батистовые рубашки (если кто добывал батист). Тоненькие бретельки и ажурная грудка. Еще тонкие белые занавески бриз-биз, уголки наволочек, пододеяльников. Сделайте нам красиво:)

Тихих сумасшедших тоже было достаточно. В районе Арбата бродила явная «барыня из бывших» с чем-то невероятно накрученным на голове, разговаривала сама с собой, в магазине покупала 5-10 см крепдешина. Ей отрезали. Ни на кого не смотрела. Один раз я слышала ее тираду: «слава нашей дорогой милиции, без них бандиты нападали бы на людей на улицах, грабили и насиловали»... кто знает, с чего она тронулась. С кем-то она жила, кто-то о ней заботился.