October 15th, 2020

china

Маркса-Энгельса 8

Балконы при реставрации ликвидировали, увы! Наверно, они опасны для жизни. Хорошо, мы отщелкали дом со всех сторон в апреле 15 года. Вот так это было.


Наш самый нижний, его загораживает труба
И.Д. Сразу после окончания занятий в школе, когда я была в 5-6 классе, на балконе устраивали соревнования по запуску бумажных голубей, изготовленных из тетрадей. Виталька Боков участвовал. Разные были модели, с разными летными качествами.

Когда мы вернулись в Москву в середине войны, наша комната была занята, и мы вселились в комнату напротив (в которой сейф), к сестре деда тёте Лёле, крохотной старушке, там же кажется стояла вся наша мебель. Её младшие сын и дочь, Митька и Марина, были наши с Ирой ровесники. Чуть не в первый день, показывая нам квартиру, Маришка привела нас на балкон и... проскользнув между прутьев решетки, откинулась назад, повиснув над улицей (наш третий этаж примерно шестой в хрущовке). Свой ужас помню всю жизнь. Кажется, Ирка повторила. И Таня с Милкой развлекались, когда их не видели - передвигались по той стороне от края до края.

Сколько же в квартире было дверей, как посмотришь на схему! Рядом с нашим кухонным столом была дверь в комнату Таищевых, бывшую комнату прислуги (жлобы они были, эти буржуи! Неужели из всего огромного метража нельзя было каморку выкроить чуть побольше собачьей конуры? Со стороны коридора к этой комнате примыкал темный чулан неизвестного назначения, в нем жила семья Мильруд, трое.
Таищевых было тоже трое, семья с ребенком. Муж рабочий, мы его и не видели. Жена, молодая баба, совсем простая, веселая и добродушная. «У меня в коленке нервие со скребом» - так ей врач сказал. «Людмил, какая она у тебя миликюрненькая! Как снопчик!» - про нашу Ирку. Конечно, тоже где-то работала. Довольно скоро им в доме нашли комнату побольше.

Вообще мужчин мы практически не видели или не замечали. Кажется, сначала их было больше. Кто был Мильруд? А вот жену его Цилю не забудешь. Очень заводная была особа.
Какое-то время боялись оставлять свою кастрюлю на плите, готовили и караулили: говорят, где-то в коммуналках бывало, плюнут в кастрюлю или бросят клок волос. Циля повесила на ручку своей кастрюльки большой замок, показывала всем и хохотала - намек на Марковну, с нее бы сталось. Цилю она особенно ненавидела, орала на весь коридор: Да, я еврейка, а ты жидовка!
После отъезда Таищевых стену чулана сломали, сделали одну комнату, все равно мизерная, зато с окном.
Сын их Ефим по утрам мыл в раковине «Шею и уши до самого пояса». Еще он постоянно пил воду из крана стаканами. Он такой был серьезный, дубоватый. Выяснилось, он где-то услышал, что в ведре чистой воды содержится столько же питательных веществ, сколько в 10г масла. Ну, на 10г не выпьешь, а все-таки даром!
В те времена по квартирам ходили агитаторы, перед выборами, а может и так. Собирались в коридоре и слушали, как он читал по бумажке про коварный «план Маршáла». Как-то перед выборами один такой рассказывал, как хорошо будет при коммунизме (от каждого по способностям, каждому по потребностям), и Ефим спросил: А если я захочу золотые часы, мне дадут?
Collapse )