October 12th, 2020

china

Маркса-Энгельса 8

Кухня была общественным центром. Пока не сделали в ванной газовую горелку, маленьких детей мыли в корыте в кухне. Взрослые ходили в баню, и мы тоже, когда немного подросли. Грозная Натка иногда брала у мамы какую-нб из нас взаймы: с детьми пускали без очереди. Ходили, кажется, в Сандуны — ближайшую.
В кухне же и стирали цветное. Белое кипятили в баке на плите и полоскали в ванне, в холодной воде. Развешивали на балконе и в кухне. Потолки в квартире были 4 метра, веревки над столом примерно на трех, белье поднимали при помощи палки, специальной, был прямо-таки трюк: собрать половину простыни в комок, поднять и перебросить через веревку, потом палкой расправить аккуратненько, чтобы легче было гладить. Ничего, все научились.


Правда, белье было поменьше, постели узкие, пододеяльник был не наволочкой, как сейчас, а открытый, с загнутыми узкими краями: их иногда пришивали к одеялу большими стежками, иногда на них делали петли, на одеяле пуговицы. Одеяла были тонкие, байковые или старые шерстяные, от холода клали сверху пальто. Холодно было часто. Пока были поменьше, спали вдвоем, дед с бабушкой естественно на своей кровати с шарами.


Трудно было отвечать молодым, как можно было жить шестерым в такой комнате? Ну, во-первых, комната была роскошная в сравнении с другими: сколько пространства над головой, и сколько Москвы, сколько неба в окне! В двух больших окнах! И все большое: коридор, ванная кухня — два туалета! - лестничная площадка, лестница! Клаустрофобии неоткуда взяться.
Пустые комнаты всегда кажутся меньше. Мы уже договариваемся начертить еще и план комнаты. Обстановка менялась, надо еще решить, на каком срезе остановиться.
И такого количества вещей конечно не было. Было по тарелке и чашке с блюдцем, а теперь чашка для утреннего кофе, чашка для дневного кофе, чайная чашка и множество дареных кружек, фарфоровых и стеклянных. Конечно, сколько-то запасных было, гостевых. У многих стояли такие казенного вида буфетики, в четыре кажется полки. Запасов крупы-муки-сахару не было, кто бы дал запасать! Очередь и килограмм в одни руки! Нас конечно брали в очередь за мукой, два раза в год.
Кастрюльки-сковородки-дуршлаки в столе на кухне. У нас был, кажется, самый большой, пополам с Добровольскими (в правом нижнем углу кухни), раз они занимали прежнюю Майковскую комнату. На столе мыли посуду в тазу, грели воду на плите, грязную сливали в унитаз (рядом с кухней была крошечная уборная, видимо для прислуги, но с раковиной в цветочек). В кухонной раковине только наливали воду — упаси бог засорить!
Под раковиной стояло ведро с объедками для молошницы, она приезжала по утрам с бидоном, покупали кружку, поллитра... какие тогда были объедки, очистки картофельные разве. Время керосинок закончилось быстро, и вообще керосинка была в комнате. Как-то и самовар ставили в комнате, кажется была специальная картонка или фанерка с дыркой, вставляли в форточку, чтобы выводить трубу. Совсем-совсем где-то на краю памяти буржуйка — наверно книги жгли, мебель. Еще в войну.
Схему, наверно, придется повторять в каждой записи.