August 29th, 2020

china

ботаника


Детки в клетке. Упорные травки живут и радуются жизни, и деревья рядом выживают, дождевая вода попадает к корням.

Ничего не поделаешь, везде отрезают газоны под парковки, но так ведь лучше, чем сплошной асфальт. М.б. дороже? Тяжело видеть, как задыхается дерево на полутора квадратных метрах (от силы). Лучше бы уж сразу спилили, а то видите ли права не имеют...
Вот такие мы сентиментальные.
china

вот такое кино...

Можно бы не приставать к молодому поколению с обязательной классикой, мало ли что в списке застряло с гимназических времен. Пусть Фауст остается «хорошим сюжетом, который опошлил великий классик всех времен и народов». Но сюжет-то хороший! Вечный и основополагающий — при том, что относительно новый, это не «сын убивает отца», «пропавший сын возвращается домой», «отец женится на дочери»... Сюжет расцвел в XVI веке, а зародился лет на сто раньше, если только не в III веке н.э., в блестящем уме какой-нб Гипатии. Потому что все это гностика, мистика и эзотерика.
Вопрос: где границы познания, и сколько может вместить разум человека? Когда-то это был чисто богословский вопрос, но вот вдруг химики и механики тоже от своих ступок и рычагов поднимают головы и начинают беспокоить ответственных за идеологию и образование. Вроде Роджера Бэкона. Послушаешь, так математика — царица всех наук. Так что же делать? Что делать юному Иоганну-Генриху Фаусту, чья душа просит:

«Чтоб мне открылись таинства природы,
Чтоб я постиг все действия, все тайны,
Всю мира внутреннюю связь...»

Общая теория всего. Говорят, наши ученые к ней приблизились, с открытием волн гравитации. Вот бы забросить ему в XVI век популярное издание Хокинга. Как он себе представлял это «ВСЁ»? И на что бы оно, на первый приклад, сгодилось? Как бы другие поверили, что он «ВСЁ» знает?
То-то и оно. Великое знание должно было давать великие возможности. Наука — это, как выяснилось, пыльные книги и грязные реторты.
«Вот почему я магии решил
Предаться: жду от духа слов и сил», чтобы, значит, узнать ход светил.

Но почему-то, когда Мефистофель обещает ему исполнение желаний, он отправляется не в обсерваторию, а в кабак, и по бабам. С тем, чтобы, удовлетворив матпотребности, перейти уже к духпотребностям.

Духпотребности, в виде алхимии, мистики и герменевтики, удовлетворяются во второй части.
Хотя для того, чтобы стать символом «дерзновения» и «величия германского духа», «сумрачного германского гения», вполне довольно и первой.