June 25th, 2020

china

Вот такое кино...

Не сразу понял князь Гагарин, на что замахнулся, объявляя Азиатские Олимпийские игры! Грандиозные размеры предстоящего события выяснялись со временем, но азартная душа его играла и веселилась. Игры и состязания означают, само собой, пир на весь мир. И не на один день. Когда он, в прежние времена, угощал обедом из 50 блюд 150 гостей на золотых тарелках, это было не так разорительно...

В степи, устраивая «большой прием», поминки по знатному родичу, торжество по случаю провозглашения ханом, очень богатая семья может остаться с одними долгами и никогда уже не выбраться из бедности... Но иначе нельзя! И дальше — как повезет. Гости могут разъехаться по улусам сытые, благодарные, но не воодушевленные. А может той оказаться историческим событием, народной памятью, прославить род, семью, богатырей, коней, да что там — певцы перечислят чаши и ковры, чепраки и уздечки, всю семью по именам, подарки, призы... Конечно, сохранятся имена поэтов, и те, кто до сих пор еще не знаменит, начнет с этого дня свою карьеру...

Решающее испытание для Правителя, Губернатора. Либо он восхитит всю Сибирь щедростью, умением распорядиться, способностью держать в руках разгульное веселье; если на этих играх покажут себя славные батыры и начинающие храбрецы, если впечатляющие события вызовут взрыв поэтического творчества, если песни и баллады будут кочевать от языка к языку... да, тогда он — истинный царь Сибири!

Если же игры пройдут вяло и бестолково... если возникнут споры и раздражения, если люди разойдутся обиженные — ну, значит, не стоило и сыр-бор заводить, с самого начала. Незачем от России откладываться. Ну что ж, посмотрим!

Степь к югу от Семипалатинска покрыта шатрами, палатками, летними юртами. Он уже видел такое однажды, подъезжая к Якутску; но сейчас масштаб много, много больше... стада и табуны тянутся на заклание. Невидимые, словно к полю битвы, подбираются волки, лисы, шакалы. Слетаются коршуны и вороны. Развеваются полотнища и конские хвосты на пиках, гудят сурнаи и карнаи, звенят домбры, не дожидаясь начала праздника, вьются хороводы девушек...
Да, и точàт ножи булатные, кипят котлы чугунные...

Последнее распоряжение казачьим атаманам и офицерам — чтоб до конца праздника ни одного пьяного. Буду рубить головы (никто не усомнился; лет через сто губернатор Перовский казака одного живым в землю закопал). Начальника — в солдаты без выслуги. Потом, если все пройдет гладко, хоть упейтесь, сам выкачу.
Отпетые сотники и полковники понимающе кивают головами.

Отовсюду, кажется, пришли! Не побоялись, не поленились. Северные оленные люди тоже тут. В стороне на холме, за небольшой рощей, видны военные палатки и угол деревянного строения. Вокруг мелькают верховые казаки с бунчуками вестовых. Лагерь губернатора, там же и шведы. Кто-то оттуда скачет навстречу Гагарину. Это Стралленберг — машет рукой, довольный. Подъезжает, спешивается.

- С благополучным возвращением! Ну, теперь начнется... Кстати Мессершмидт вернулся!

- Живой? Ну надо же... Вернулся Данила Готлибович? Давно ли? Где он?

- Позавчера. Вышел из леса в Тобольск, узнал, что вы здесь, поехал сюда. Живой, едва-едва. Болен, измучен. После бани поел, повеселел, расспрашивал, что за парад народов тут... Рисует вашу супругу...