April 15th, 2020

china

Вот такое кино...

Мяндаш-сын вежу построил и стал жить с человеческой дочерью. И жили они хорошо. Пермские мастера отливали из бронзы медальончики: «Семейное счастье», «Мать кормит грудью», «Теплые колени» - отец пришел с охоты и голенького сыночка на коленях держит, у очага.

Но счастье хрупко. Жена нарушила табу: как ребенок постелю намочит, брать ее и бросать в реку. А к жене мать пришла в гости, пожила-пожила, да и не вытерпела такой расточительности: подговорила дочь постелю подсушить да и положить на место. И олень не смог жить с ней в доме, ушел. Это важный был запрет: когда охотник идет на охоту, от него не должно жильем пахнуть, человеческим духом. Есть и другой смысл. В воде оленьи шкуры превращались в рыб, рыбы уплывали в океан, там превращались в уток и возвращались на землю, а тут опять становились оленятами...
А сын был у груди матери... он обернулся пыжиком, олененком, и в тундру за оленями побежал. Мать зовет, кричит, плачет, а он обернулся и говорит:
- Мама, мама! У тебя на коленях было мне хорошо, но здесь, в оленях, веселее, чем у твоей груди. Копытца хрустят на бегу, против ветра бежать мне весело, по воле.
Мать заплакала:
- Дитя родимое, от меня ты ушел, но от пули тебе не уйти!

Мяндаш-дева или Мяндаш-пырре, Златорогий Космический Олень
Из книги В.В.Чарнолусского

Великой Тьермес гонит грозовые тучи. Голова его в небо уходит... Зеленый мох — его волосы, рвут их ветра и никогда не сорвут.
В руках его радуга-лук; он мечет молнии-стрелы.
Собаки бегут впереди — каждая с оленя-быка.
Тьермес видит добычу, и Тьермес смеется. Громы грохочут, и небо высоко уходит, и падает вниз.
Он бежит; где стопы его коснутся земли — два лога ложится, в них реки текут, а горы ручьями звенят.
Из-за Норвеги далекой, где не наша жизнь, гонит Тьермес добычу. Она впереди, никогда не видима богу, близка для удара, вот-вот ударит молнией в сердце.
То олень бежит златорогий, его шерсть серебристее снега.
Черную голову держит высоко, закинул рога, на невидимых крыльях летит. Глаза его полузакрыты, но не смотри в них человек — от силы их будешь слеп. Уши закрой, как услышишь бег.
Знай: то Мяндаш-пырре.
Знай: когда Тьермес настигнет Мяндаш-пырре, первой стрелой ударит — весь камень гор раздастся, извергнет огонь, реки назад потекут, дождь иссякнет, озера иссякнут, море оскудеет.
Но солнце будет.
Знай еще: когда великой Тьермес стрелой вопьется в черный лоб меж золотых рогов, огонь охватит землю, горы закипят, на месте этих гор поднимутся другие, сгорят они, как бородатый мох на старых елях.
Сгорят полуночные земли, и лед вскипит.
Когда на Мяндаш-пырре ринутся собаки и Тьермес нож вонзит в живое сердце, тогда конец. Спадут с небес все звезды, потухнет старая луна, утонет солнце.
На земле же будет прах.

Имя громовника у восточных саамов (лопарей) — Тиермес — напоминает имя небесного бога обских угров, Торума: может быть, это имя восходит к божеству, которому поклонялись еще общие предки саамов и угров в эпоху прауральской общности.