March 18th, 2020

china

лытдыбр

С Днем Парижской Коммуны!

Это был элемент советского юмора. В какой-то смешной сценке нанятая нянька требовала подарки "к первому мая, 7 ноября, Новому году, именинам, Троице и дню Парижской коммуны". Шутка над совковым официозом. Теперь полагается вспоминать разгулявшуюся чернь, трудовую повинность по постройке баррикад, самосуды и расстрелы... и я сжег все чему поклонялся, поклонился всему что сжигал. Вообще-то лучше ничему особенно не поклоняться.

А в нашей юности была поэма Рейна "Рембо". Привез из Ленинграда, кажется, Пятницкий. Чуть ли не без бумажки, наизусть. Тогда волновал не сюжет, а способ подачи материала, обороты речи - все, что отличалось от советской поэтической гладкописи.

Париж, еще не снившийся кубистам,
Весь из секунд, отхаркнутых в "Ложись!"
Затравленный погромщиком зубастым
И вывезенный к стенам Пер-Лашез...
................
Свинец еще хранил слова декретов,
Еще их можно было напечатать,
Хотя бы для забавы...
................
Дурашливый экспресс из Шарлевилля -
Последний поезд, прибывший в Париж.
И он, девятнадцатилетний,
Случайно сошедший с поезда,
Свернувший к Нотр-Дам, к последней баррикаде -
Он был ленив, он дальше не пошел.

Эта строчка особенно восхищала Володьку.
Кажется, я это уже рассказывала. Сейчас искала в воздухе, не нашла.
Остается вспомнить только
"Это опять расстрелять мятежников
Грядет генерал Галифе".

Стоит ли напоминать, что всё происходило во время франко-прусской войны, что Галифе был французский генерал, и разгром Парижа был условием, на котором пруссаки согласились принять капитуляцию французской армии во главе с Наполеоном !!!
Вслед за Коммуной пошли в мусорное ведро декабристы...

Только почему-то на стороне провальных начинаний - молодость, отвага, талант. В Париже сражались Жюльверновские герои - фотограф и аэронавт Надар, путешественник, этнограф, анархист Элизе Реклю, семья Годар, академик Тиссандье, исследователь атмосферы, изобретатель микрофотографии (микродагерротипии) Драгон. На аэростатах переносили поверх фронта письма, депеши, газеты - и голубей, чтобы получать ответные письма.

Старая романтика, черное перо:)
china

Вот такое кино...

Можно я вот тут прилягу, в сны цветные загляну?
Матвей Петрович дремлет в санях, мчат его по наезженному тракту косматые злые лошадки. По нашему сказать, на затянувшемся торжестве князь прибалдел. Если сутками слушать пение на неизвестном языке, звуки струн — кен-кеным, топ и хлоп... покажется, что начал понимать. Стал моложе и древнее... может, татарин в подсознании проснулся, может прародительница гагара на гнезде встрепенулась...

Если сутками перед тобой девушки белочками скачут, птичками щебечут, ящерками извиваются, девушки и в полудреме не успокоятся. Только не этих он сейчас невольно вспоминает. Там, где комендант голову покаянную принёс, а потом его румяная хозяйка хлеб-соль на блюде подала — за ее плечом такие мелькнули личики, два или три, не разглядел... вроде и напуганы, как все, а глаза сияют.
Метель подвывает, короткий мартовский день утонул за лесными верхушками. Маленький отряд готовит ночевку. Маленький — половина ускакала вперед, догонять хвост уходящего обоза, посмотреть, что там, не надо ли пригрозить, напугать. Распрягают, расседлывают, разводят костер, коней пускают в лес добывать себе под снегом корм. Немного овса есть с собой, но это перед выездом, для бодрости. Чумы ставят, накрывают оленьими шкурами. Князя устраивают на ковре, на подушках у костра. Адъютант ускакал вперед с разведчиками; ординарец, разбитной казак лет под тридцать, накидывает шубу на плечи начальника, плошку с похлебкой подает. Чай заваривает в котле.

О чем говорить, как о чудном действе, задержавшем их чуть не на три дня? Пока правитель сидел в почетной избе, сам почти как медвежий идол — его молодцы столько всего разузнали! Ординарец уже почти говорит по ихнему; да он, оказывается, из здешних мест. Хоть записывай за ним — и про медвежий обряд, и про Мэнквов-людоедов, и про прекрасного юношу по имени Мир-суснэ-хум, который ездит на коне с пестрыми боками. И с парнями успел малость потолкаться (парни у них мельче наших, слабей, зато охотники!), и к девушкам присмотреться.
- Ну так что ж девушки? Лучше наших?...
- Эх, девушки... А помните, Матвей Петрович, в крепости надысь, капитанская женка вам коровай подносила? А за ней три девчоночки стояли, друг к дружке жались?
Значит, все-таки три их было. Глаз у казака ястребиный...
- Видел, так что?
Племянницы ее. Тоже ихнего княжьего рода. Все три удаганки.

Гагарину не надо объяснять. Удаганки — это шаманки у якутов. У них шаманом быть мужчине не то что бы зазорно, а не дело. Не мужское дело. А женщинам, самым знатным, это престижно — сестрам героев, богатырей. Не обязательно всерьез, не обязательно беситься до судорог. Просто светская барышня — умная, талантливая, образованная, поет и танцует.

В жёнах лучше их нет. Такую хозяйку кто посмеет обмануть, кто решится перечить? Всех она помнит, все знает; скот ее любит, дикий зверь почитает. Когда гуси прилетят, когда рыба пойдет – у нее спрашивают. Все обряды знает, всем рукоделиям научит. Родичи приедут, погостят, по всей тайге разнесут: вот у кого богатство, вот у кого обилие, у кого меха самые пышные, ковры самые яркие, кони самые породистые, сытые... Мужнино оружие блестит, лоснится, муж в доме – как хан, сама – как богиня. Про новое разговор, про старое – все знает, все помнит. И такая приветливая!
Повезло, у кого таких три дочери. Выдаст за героев, за сильных людей, и будут зятья держаться один за всех, все за одного. К такому роду кто же подступится! Будут у них владения, пастбища – птица не облетит. Дети пойдут – один другого краше...
china

Вот такое кино...


Эта картинка и предыдущая запись посвящаются депутату Госсобрания Якутии (республики Саха).
Ее зовут Сулустаана Мыраан. Она проголосовала против поправок и положила мандат.
"Новая газета", №28 среда 18.03.2020.

В честь ее вспомним старшую сестру Нюргун-боотура:

Защитница девяти небес
Шаманка Айыы Умсуур,
Находящая брод в напасти любой,
Выводящая из любой беды,
Приносящая мыслью добро,
Вечно юной блистающая красотой,
Из чертогов своих золотых,
Из покоев просторных своих
Вышла на белый мощеный двор,
В белоснежной одежде своей
Красуясь, как птица-стерх...