February 20th, 2020

bearberry granny

МЕЖ ДВУХ ВРЕМЕН

Детский писатель Короленко, детский. Не потому, что его в школе проходили. В жизни, в сочинениях его поистине детская чистота (то, что принято так называть; сами-то детки бывают сами знаете...). Ничего не хотел он для себя и в бунтарстве, и в литературе. Не самоутверждался. Что спорить, один из лучших людей своего времени.

Что огорчает еще при чтении его «Истории...»? Он опоздал немного к началу «хождения в народ», а поспел прямо к «Процессу 193-х» - когда мужики всех печальников своих отловили и сдали в полицию (картиночку Репина все помнят). Осужденные агитаторы только себя винили. Мол, не поняли душу народную, не нашли к ней пути. А может быть, народ был не совсем тот? Может быть, вблизи городов народ испорчен тлетворным влиянием, надо было искать настоящий, глубинный народ? С такими ожиданиями молодой правдолюбец отправляется в очередную ссылку — куда Макар телят не гоняет, куда серый волк костей не заносит и никаким самолетом не долетишь, сесть негде. Едет и едет день за днем на санях по лесам и оврагам, благо болота замерзли, и греет его предчувствие, как увидит он истинный Лик народ и посмотрит глазами в глаза... правда, читателя он предупредил, что идея изначально была дурацкая.

И все бы ничего, обломали романтика, а он не спился, не озлобился, не пошел служить власти, так и остался народным заступником. Но в наше время, умное и циничное, идейка всплыла наверх, растет и ширится, булькает и пенится! И я, кажется, помню момент в начале.

Попала я случайно в литературную компанию — чуть ли не в день рождения Достоевского, в 72. Они все были с важного мероприятия, заседания или чего там, и обсуждали проблему «почвенников» - нет, кажется пока еще «деревенщиков», спутавших привычные идеологические противостояния (официальный патриотизм и скрытая контра). Да, деревенщики-то были еще больше патриоты! Кто-то из интелей, кажется, сказал: если они победят, они всех нас убьют (в смысле в печати, наверно). «Нет, их самих убьют», грустно провещилась моя подруга — имея в виду обращение власти с неугодными писателями...

Ничего такого не произошло, но многие люди с сердцем и умом начали косить вправо (тогда это так не называлось). Известный пушкинист, тонкий и глубокий человек, вдруг стал отстаивать традиционные ценности и неисчерпаемые глубины нравственности в русском народе. Что это за субстанция, после того как войны, переселения, бегства, ссылки, эвакуации, межнациональные браки, лагеря перемешали ее большой ложкой? Индикатор остался один — язык, воспитание чисто советское, идеология - «на нашей планете вся сила в монете». Только семейные связи остались.

Когда-то Жозеф де Местр написал, что русский народ — страшно непросвещенный и озлобленный, никаких авторитетов, сдерживающих начал не знающий. Церковь, униженная, необразованная, нищая, не имеет в нем никакого влияния. Только жестокость власти удерживает его в подчинении, а также неспособность организоваться. Потому и Пугачев сейчас ничего не добьется. Но вот если появится, пишет де Местр, «университетский Пугачев»... И накликал, вот-вот будем справлять день рожденья.

Пьер Безухов когда-то объяснял, что он не хочет, «чтобы Пугачёв сжег его дом и семью или Аракчеев сослал его в Сибирь» (насколько помню). Правда, сердце успокоилось семейными ценностями и дубиной народной войны, занесенной над «всяким, кто покусится». Между Пугачевым и Аракчеевым.
И лежит страна в снегу, блескнут искры на лугу... В.Пятницкий.