February 19th, 2020

china

Вот такое кино...

Или будем и дальше ходить по кругу, как Винни-Пух с Пятачком, ужасаясь все новым следам Буки и Бяки?

Князь Гагарин, правитель Сибири, знает, как поступать с неукротимыми народами. Лучших из них, самых отчаянных, самых заносчивых, приглашают в личную охрану. Из них формируют гвардию. Европа обзавидуется: что там ваши швейцарцы, что кроаты...

Воинская команда бодро движется по наезженной караванной зимней дороге с Урала в Тобольск. Местами путь пролегает как в ущелье меж крутых лесистых обрывов, занесенных глубоким снегом. (Должны же там быть утесы, например когда путь следует по руслу реки? Конечно, это не Алтай, не к Якутску они идут, вот где скалы... ну найдутся все-таки).
Хорошо идут. Часть отряда местные казаки, взяли для подкрепления, половина регулярные солдаты, полтавские ветераны, командиром у них полковник Лихарев, здешние места и дела ему знакомы, он здесь уже был с розыском. Тогда не дали дело завершить, собранные свидетельства хищений, воровства, а главное заговоров – спрятали. Да видно не больно далеко. Не поможет тебе больше, губернатор, царица Катька, у нее с царем ба-альшая ссора, самой бы головы не лишиться...

Дня три назад они встретили обширный торговый караван из Нерчинска, вернее из Кяхты — официального статуса у этой маленькой крепости еще нет, но торговля уже перемещается туда, вместе с хищной толпой таможенников. Охрана, вооруженные казаки и отставные солдаты — числом, пожалуй, больше, чем команда Лихарева. Начальник предупредил полковника, что крепость, которую караван миновал и к которой сейчас приближается отряд, почему-то пуста, ни гарнизона, ни провианта в ней нет, ни даже сигнального поста, но не разрушена, цела, и даже ворота на замке. Ничего, зато команда переночует в казармах, в тепле. Дрова кругом.

За поворотом русла выясняется, что дров кругом даже слишком много. Какой ураган тут пронесся только что, после каравана — все ущелье меж крутых берегов, речной лед — все забито рухнувшими стволами столетних елей и кедров. Видно, как деревья падали с верхнего края обрыва, валились, увлекая другие, выворачивая с корнем, сползали, переплетались сучьями, и образовали наконец непреодолимую преграду...

Русский солдат, бывший русский мужик, в лесу родился, пням молился. Упавшей ёлкой его не испугаешь. Нужно всего-то разобрать, прорубить в этом дровяном складе щель, чтобы трое-четверо в ряд прошли, там и обозные сани проедут, и пушечка. Ну, уйдет два-три дня. Провианту мало; забраться надо наверх, посмотреть, далеко ли это безобразие тянется, да не попадутся ли дикие, у них оленя выменять. Только вот день кончается.

Полковник распоряжается ставить палатки. Роту отправляет к завалу, дрова рубить. Казаков из местных посылает наверх, осмотреться, пока не стемнело... Мушкеты составлены в козлы, котлы достают, все рады остановке: мороз-то суровый, да пока рубишь, согреешься, а там кулеш поспеет.

И вдруг мертвая морозная страна оживает. Из льда и снега, из камня, из нагромождения стволов и ветвей возникают странные, сперва чуть различимые фигуры. Возникают одновременно закутанные в белое фигуры людей... Темнеет с каждой секундой, но заметить успели все: у каждого — лук с наложенной стрелой.

- Полковник Лихарев! - окликает сверху голос, чисто по-русски, но с непривычным акцентом, и на лед словно спархивает одна из белых фигур. Нет-нет, этот человек просто съехал на лыжах.
china

Вот такое кино...



Каких только людей у нашего царя нет!
У лыжника, под распахнутой дохой из белого песца – мундир казачьего прапорщика. Лицо у него темное, гладкое, как сковородка, глаза-щелочки. На ногах пимы и короткие лыжи.
Достает из-за пазухи и протягивает полковнику официального вида пакет с печатью и шнурами.
- Императору Российскому Царю Петру Алексеичу от Правителя Сибирского князя Гагарина
Совет да Любовь, и Дружба вечная и Взаимное Удовольствие... За саблю-то не хватайся, Лихарев, я – посол, оружия при мне нет, а в тебя три якута целятся, они соболя в глаз бьют.

И полковник понимает – вспоминает – что это за говор. Живут в Сибири в лесах, живы еще, кто Аввакума слышал, а то и Разина живого видел. Дети их и внуки от калмычек, тунгусок, удмурток – старообрядцы, повадка у них волчья, вера неколебимая, а в казаки - идут.

- Пишет он Царю вашему, чтобы в Сибирь больше не ходили, а имели бы с нами как с чужими державами отношения и договоры, торговали бы с нами, а в Китай через нас посылали, казахов и джунгар не мутили. А мы будем Урал охранять, Демидовы заводы. Приказал Матвей Петрович, чтобы мы вашей крови ни капли не пролили. Дальше вам ходу нет, до Тобольска нигде ни жилья, ни припасов не найдете, а идите вы обратно, за поворотом олень вам оставлен. Захочет царь с нами воевать – пусть шлет войско побольше, и мы уж изготовимся...