December 9th, 2019

china

АКТУАЛЬНОЕ

Не знаю, почему я выбрала для шаманской серии общий заголовок АКТУАЛЬНОЕ. Теперь выбор себя оправдал: этические проблемы актуальны ВСЕГДА.

Ну вот и шаман говорят пробудился.

Драматический эпилог Сказания про Эдилвэя можно назвать «Баллада о тридцать восьмом чукче». Что-то есть роковое в этом числе — 38...

Появляется племянник и тяжело поражает врага. Чукча, утратив боеспособность, признает себя побежденным, бросает оружие и садится, чтобы принять без сопротивления смерть. Племянник собирается его убить, но Эдилвэй говорит ему: «Лучше не убивай, не то ньялльэ (чёрное дело) совершишь. Вот я уже и так убил много людей, лучше я сам и убью».
Мне кажется, это очень тонко и благородно. Племянник никого до сих пор не убил, пусть и дальше ходит чистый. Убийство того, кто мог тебя много раз убить и не убил — уже сомнительно с нравственной стороны; тем более того, кто покорно ждет смертельного удара. Я уже и так нагрешил, думает Эдилвей, возьму и это на себя...

Отпустить сдавшегося врага живым — это было бы преждевременное новшество.
Эдилвей убил врага, а тот оказался женщиной...
(Чукчи до того воинственны, что среди них попадались женщины-богатырки, хотя редко).

И сказал Эдилвей:
— Лучше буду жить вместе с людьми: дошел до того, что уступил женщине! Хватит всего этого, увези меня к себе домой.

Племянник увез дядю домой. Эдилвэй отдал младшую жену в жены тому юноше-сироте.
Вот так и живут, с тех пор их никто не трогает.
Они тоже никого не трогают.
Вот и все.


А мне все же кажется, что Эдилвей чукчу-женщину пощадил, и она потом убедила соплеменников его не трогать:) Сказители этого не поняли, а финал для Эдилвэя оказался счастливым: он мирно живет, его не глотает земля и не карает Хозяин Земли.
bearberry granny

дела семейные

Продолжение записок П.А.

Своих товарищей по классу за эти первые два года моей гимназической жизни, я почти не помню. Припоминаю одного, который, не выдержав переходного экзамена в 3й класс, вышел из гимназии и женился. Вообще в то время были в гимназии из учащихся очень почтенного возраста и припоминаю, что несколько из них, будучи 2го класса обрастали бородами, и их заставляли бриться. Но я сошелся с братьями Дерюжинскими, которых было в то время в гимназии 4 и один во втором классе, но в первом отделении, а я как лютеранин попал во второе отделение. С этим Александром Дерюжинским я сошелся на всю жизнь и во многих случаях он играл большую роль в моей жизни. Это отзывчивый, добрый, с большой энергией и практическим разумом человек.
Крупный делец, получив юридическое образование в Московском университете, он со школьной скамьи мало занимался юриспруденцией, хотя записался в помощники к присяжному поверенному — известному по Москве — кажется к Плевако, но верно не помню. Он стал юрисконсультом Прохоровской мануфактуры, затем поверенным крупного землевладельца Селезнева, в награду за службу которому, получил в наследство от него дома на Пречистенке. Далее прославился по совершению разделов наследств Московских богачей и так твердо встал на ноги и приобрел известность не только в Москве, где стал крупной личностью. Другой, его младший брат Владимир, с которым я окончил вместе гимназию, так как в четвертом классе был оставлен по желанию отца на второй год. Он все боялся за мое здоровье, хотя я долго проболел лишь весной в первый год поступления в гимназию, когда у меня была сильная лихорадка, промучившая меня около месяца. Затем я совершенно оправился и не болел серьезно до 1917 года, когда мне уже стукнуло 59 лет.

Когда я перешел в четвертый класс, то вся наша семья переехала осенью на жительство в Смоленск, так как отец продолжал служить в Губернском Земстве и кроме того стал директором, а затем и председателем Общества Взаимного Кредита, да и братья — сыновья мачехи — подросли и их определили в гимназию. Серо проходила моя гимназическая жизнь, я средне учился и почти ничего не читал. С шестого класса у меня завелись более тесные отношения с некоторыми товарищами. Из них Хартен, безвольный человек, интересовавшийся только музыкой, да и то, не как прирожденный артист, а как заурядный дилетант. Другой Лесли, с которым я больше сошелся и он с 7 класса почти ежедневно приходил ко мне заниматься по латыни и по греческому языку, по которым мы оба были слабы и едва окончили гимназию, хотя тогда был самый расцвет классицизма. Но мы оба совершенно не были способны к изучению этой мертвечины. С ним и после гимназии нас свела жизнь, хотя и не сразу, а когда я перебрался на службу по Смоленскому Дворянству. Мы составляли троицу, которая имела сильное влияние на класс, хотя мы были посредственные ученики, но влияние свое получили от родителей, пользовавшихся — особенно мой отец — большим значением среди Смоленского общества, что отразилось и на нас. Лесли же сын богатого помещика, крупного землевладельца того же Духовщинского уездаи племянник очень богатой вдовы Сомовой — первой аристократки г. Смоленска, и посещение ее дома давало известное значение лицу, этого удостоившемуся и продолжительное время — лет 20 - заискивали знакомства с ней все вновь приезжающие на службу и жительство в Смоленск, не исключая губернаторов.