July 30th, 2019

china

КНИГИ

Не так давно рассказали занятную вещь. Когда закончилась Корейская война, в южно-корейских школах и вузах в программе "Литература народов мира" запретили изучать советскую литературу, оставили только классику, Пушкина, Толстого и т.д. И вот студенты, собираясь по углам и чердакам, читают "Мать" Горького...

А между прочим, это тяжело написанное произведение кончается фразой: "Душу воскресшую - не убьют!"
china

Вот такое кино...

стр 373. то сейчас же напишу Д<ерюжинскому>». Миша молчал во время его сетований. Провожали они меня оба и в вагоне как сейчас помню Мишу стоявшаго в проходе, а Сережу около меня, прощаясь со мной Сережа сказал: «Напиши Д.» Приехавши домой я сейчас же написала Ал<ександру> Ф<едоровичу>, и через неделю от него телеграмма: «Присылайте Зюзина». Я телеграфировала Сереже и он поспешил туда, там и остался, подав в отставку и после Рождества Л<идия> Э<дуардовна> переехала к нему. Миша был недоволен, что Сережа вышел в отставку, сетовал на меня и мужа, но при последнем свидании словом не обмолвился на счет Сережи. Вот Маша и пела на счет глупости Сережи, я же заступалась, хотя находила что виноват Сережа, зашедший слишком далеко и выход единственный, как честного человека, но она этого выхода не понимала. Уехала Маша почти перед самой Пасхой. В Мае я повела Митю на экзамены, он был отлично приготовлен, писал без ошибок, но так струсил, что когда его священник первого вызвал, вижу в стекло двери, подошел и не может слово сказать, сам бледный, бледный, батюшка обнял его, гладит по голове, вижу шепчет что то Митя. Вышедший надзиратель З.А. сказал, что ему 3 поставили, струсил, а готов был на 5. На второй день Митя был смелей и получил хорошие баллы, выдержал. Леля же остался на второй год из за русского языка, писал с страшными ошибками, в Морево мы в этот год не ездили, мама Софья Ив<ановна> написала, что у них скарлатина. Летом у нас устроилось общество «попечение о детях» и мы оба приняли там большое участие; Устроили сад Пушкинский с играми и я дежурила там со многими барышнями и докторами, мне сие очень нравилось, уходила с детьми часа в два и до 6 сидела на дежурстве. В Сентябре приехал Петя, был в Москве и ужасно много не хорошего наговорил о Л.Э., что она доведет Сережу и непременно обокрадет, Сережа ей доверяет

стр 374.чужие деньги и т.д. Я не зная Л<идию> Э<дуардовну> очень печалилась этим и плакала, так что Павля предложил съездить к ним мне, и вот в Декабре я отправилась в Москву. Когда приехала, Сережи не было дома, Л.Э. выскочила и расцеловалась со мной, жили бедно, но я ничего такого не заметила, о чем говорил Петя. Она слишком по моему ухаживала за Сережей, что мне не понравилось, унижалась перед ним, детки у них славные. Петя тоже человек, так раскритиковал ее, а сам с супругой беспрестанно стал ездить в Москву и по несколько дней гостил там, оба как Петя так и Маша не господа своего слова, мне говорит одно, как бы сделать больно, а сам туда. У меня же в Марте заболела Юля тифом и болела три недели, а в конце Марта (29) заболел Леля и заболел отчаянно, воспаление сердечной оболочки, три врача ездили, почти надежды не было, особенно скверно ему было под Пасху. В самую заутреню у меня были три врача, он же весь скорченный лежал, бредил, помню несколько ночей мы с отцом не раздевались, он в ногах, а я в голове стояли. Он все просил обрить ему голову и на мой вопрос: «Зачем?» «Чтобы не идти в окружной суд!» Ужасная ночь была под Пасху, еще у Юли зубы разболелись, не может спать, прошу тетку посидеть с нею, она встанет и как только Юля затихнет, ляжет и храпит. Юля снова плачет, а тут Леля бредит, а сама я уж ходила последний месяц беременности, досадно было на тетю. Утром часа в четыре я решилась послать телеграмму Иоанну Кронштадтскому (теперь бы этого не сделала), разбудила Дуню и отправила.
Леле в понедельник к свету стало лучше и он на час заснул, приехавшие доктора сказали «есть надежда». Много меня поддерживали Крыжановские она и он, ежедневно приходили сидеть и сама Е.К., даже пекла печенье для Лели. Трудно, но все таки он начал выздоравливать