July 25th, 2019

china

Вот такое кино...

стр 356-357. тетя снова начала устраивать сцены, только год прожила без мамы без своих выходок. 17 сентября мы с мужем поехали проведать Машу, ей было лучше, докторов привозили из Ефремова и те советовали ехать ей в Москву, что она вскоре исполнила. У Маши застали тетю Анюту, которая жаловалась, что мочи нет жить с теткой Лизой, а у меня своя такая же была. В начале Октября мы с мужем уехали в Москву, где я была у Дерюжинского, познакомилась с его красавицей женой (но, увы, весьма ограниченной бабой) была два раза у Маши, которая лечилась в Москве и ей было лучше, припадки реже и не так сильны и сама она поправилась, уже не выглядела старухой. Из Москвы мы решили проехать в Орел к братьям, эта поездка была прямо для удовольствия, первая (и кажется и последняя только ради удовольствия), приехали к ним не ожиданно, даже Миша сказал: «Зачем? Мы сами к Вам едем!», указал на уложенный сундук, Павля ответил: «вот и отлично, едем вместе!» Прожили мы у них три дня, а уехали одни, так как командир Мише не дал отпуска, Соня тоже очень хотела ехать. Дома застали сцены между теткой и учительницей, которой я и отказала, дети все измучены теткой, эти перепалки без нас и все ее выходки за десять дней нашего отсутствия детей запугивали. Е.В.Лукина (сестра Дерюжинского) стала бывать у меня и я была за осень несколько раз у нее, вот чудная то, с мужем своим то ссорится, то нежничает, жадная и завистливая ужасно, особенно много удовольствия это знакомство для нас не доставляло. Время текло для меня незаметно, возобновила свои занятия с мальчиками, Леля ленился и его приходилось силой заставлять садиться за уроки, а иной раз бегать и ловить по обширному дому, чтобы засадить за ученье, Митя же учился с охотой, Юля тоже присаживалась и уже

стр 358-359. читала. Брат мужа Петя был секретарем Дворянства в Смоленске и уходил с этой службы, я предложила мужу попробовать выступить кандидатом, ибо наступало время отдавать Лелю в гимназию, муж решил в Декабре ехать на выборы. 4 Декабря на именины ко мне приехала Маша и Ан.Ад., также Л.В. (кто бы это мог быть?) ожидала братьев, но они прислали телеграмму, что не приедут. Маша совсем оправилась, прогостили они у меня дня три, под Николин день служили вместе всенощную в доме и так мирно и хорошо было. В средине Декабря мы проводили Павлю на выборы и он должен был меня уведомить телеграммой со словом: «Поздравляю!» Это значит избрали. Митя ждал этого с нетерпением, ужасно обижался, что я папу называла «Приказчик!» Говорил: «Папа управляющий!» А я ему, это все равно, что приказчик. Маша тоже ему подтвердила это и он страшно хотел, чтобы отец был избран. Перешла я в детскую и мирно с теткой вечерами в постели беседовали, тетка тоже стремилась в Смоленск. Получаю телеграмму со словом: «Поздравляю!» Дети уж были в постели и я подошла к Мите и сказала: «Папа больше не приказчик!» Он весело закивал головкой. И так теперь в город, и рада была и нет, рада, что теперь детей буду воспитывать при себе и страшно города, отвыкла я, так привыкла к деревенской жизни, так мне были симпатичны деревенские зимние вечера, особенно здесь в Барятине, бывало сидим в детской, детишки играют, я читаю, тетя работает, или у мужа в кабинете камин топится, с нами сидят наш конторщик П.С. и деревенский купчик Н.П. которого дети прозвали: «искушение». Он в разговоре постоянно вставлял: «искушение». Варя же звала его «Куси». Этот Куси приходил ежедневно...

Знаменательный день. Закончила набирать «Записки В.Д». Грустно обрываются в 14 году. Больна и одинока, растеряна, чувствует себя не нужной. Жить ей осталось два года, мы-то уже знаем (и она догадывается - рак).
Развеялись как дым два семейных мифа: о поместье Морево — оно есть, и даже мужики его не разгромили и разорили, но управляет им Иван Адольфович, а В.Д. по обязанности проводит там лето с детьми, пока П.А. зарабатывает на жизнь земскими дворянскими делами — это тоже интересно: революция, покушения, мерзкие черносотенцы...
И вторая легенда — революционная деятельность Алексея Павловича, Лели. Нам рассказывали, что он был эсером, главным редактором «Земли и воли», шесть лет сидел в Шлиссельбурге, выучил за это время тридцать языков... как возникла эта опасная байка? Его дело больше всего похоже на «Новое величие»: 19 лет, какой-то кружок, полтора года отсидки сначала в Смоленске, потом в Поречье... Правда, подельником его был известный впоследствии революционер. Но переживала-то бедная В.Д. ...