July 21st, 2019

china

Вот такое кино...

Положение управляющего имением не лучше губернаторского... Нигде места не согреет! Только совьешь семейное гнездышко, чтоб детушек покоить...

стр 341. Юля надулась и весь вечер молча просидела в углу на полу со своими конями. Вписываю эти поездки для характеристики моих детей.
Зиму дети не болели и ничего не случилось выдающегося, за то в Мае много пришлось пережить унижения; раз рано утром я с детьми пошла в сад, где садовник мыл табаком из пожарной трубы яблони, на которых завелся червь, мне говорят, что кто то приехал, муж же был на работах. Иду, застаю не молодого господина с студентом, который спрашивает о муже, предлагаю чаю, самовар стоял в столовой уже, конечно ничего не подозреваю, приходит мой П<авел> А<дольфович> и господин (Слевинский) подает П.А. письмо, прочтя которое муж спросил: «Когда вам угодно принять имение?» Это князь прислал нового управляющего на место мужа и так по свински поступил, а еще по университету был товарищ мужа, тяжело нам было, а главное обидно, что не предупредил, точно с старосты

стр 342. берет имение и главное этот С. рассказывал мне во время приема имения, тянул целых две недели, что князю донесли о расхищении мужем леса. Даже дурно мне сделалось, я ему сказала, «что могли быть недовольны, что управляющий белоручка, нерадив, но вором Герн никогда не был!» и разрыдалась. С. начал говорить, что князь больной, ненормальный и т.д., но сам то как смел это сказать? Начал уверять, что он видит, какие мы люди, вполне доверяет и проч. Приходилось ехать в Морево, куда вовсе претило, тяжело мне жилось с двумя детьми там, а теперь 4, да тетка! Написала Ивану Адольфовичу, прося приютить нас и начали укладываться, вдруг получает муж телеграмму от Дерюжинского, что бы обождал выезжать несколько дней, ибо выходит место. Радость наша была неописуемая, действительно еще пришла телеграмма мужу ехать в Москву, место опять в Тульской

стр 343. губ., чудное имение и жалованье в 1½ раза больше, а нас Д. советует отвезти в Ефремов и там ожидать, пока муж вернется и примет имение (имение было Бельгийской ком.), мы решили ждать в Орле, писала Мише об этом. Тут меня весьма тронули крестьяне, они поняли, что П<авел>А<дольфович> понапрасну пострадал и своеобразно выразили свое чувство: сидим как то все на терасе, в том числе и С. с своим студентом, видим, через плотину валят крестьяне под предводительством Клятого (крестьянин, которого вся деревня боялась) и все к терhасе, у всех книжки (поминальные) в руках и все мне их протягивают, говоря: «Запиши мать свою, будем поминать!» Тронуло меня это до слез (а в 5 году эти же самые крестьяне сожгли и разгромили усадьбу, в которой мы жили в 95 году). Поехали мы до Грязей вместе с П.А. в Грязях мы перебрались на Орловский поезд и поехали одни, он же...

Интересно, под предводительством Клятого сожгли и разгромили?