June 22nd, 2019

china

Вот такое кино...

Первая половина Записок закончилась на половине текста, на половине жизни. Поэзия улетает, остается проза уездная и губернская, усадебная тож, о которой мы столько читали...

«Где женщин в детстве мучат тети, а в браке дети теребят...» Б. Пастернак.

Что он понимал в жизни! Как дети пойдут, тут-то тети, засучив рукава...

Но наша героиня отважна, чувствительна, и... и «как мальчишка боится фальши»

стр 232-233. так как на нее косо смотрят Настя и Вера; Настя мне объяснила, что она заметила будто отец увлекается Надей (не хотелось верить, ей 18, а ему под 60) и только невинная душа мамы ничего, говорила Настя, не замечает, «представь себе, я раз вхожу в столовую, она у него на коленях и он ее целует!» «Я не выдержала и сказала ему, что это возмутительно и он, представь себе, сказал мне, что это ласка отца! Я ему говорю, почему вы не ласкаете так Веру? Она ведь с детства у нас и больше прав имеет на такую отцовскую ласку!» Все это действительно наводило на мысль, что Ал<ександр> Ан<тонович> продолжает еще дон Жуанствовать. Вообще у П<иотровских> не было прежних отношений. Мы с Настей много говорили о Я.И., я ей показывала его письма и сказала, что писать больше не буду, она одобрила, но о Павле я ничего ей не сказала. Через неделю после нашего приезда Павля прислал мне письмо и спрашивает, что не раздумали ли мы ехать в Спасское, если нет, то он сегодня предлагает ехать и пришлет за нами лошадей, Мама хочет, я пишу ему что бы прислал лошадей и вот часа в 4, четверка лошадей подкатила к подъезду и когда мы вышли садиться то Н<астасья > Я<ковлевна> сказала: «точно за невестой!». Прощаясь с Настей, я сказала ей: «Перекрести меня!» Она перекрестила, этим я конечно дала сейчас же понять, что это не даром. Заехали за Павлей, он вышел в русском костюме, который к нему очень шел, и сел напротив нас. Маша была нам очень рада и еще больше рада, когда узнала, что я дала слово Павле, у Маши гостила Марья Алек<сандровна>, нас постоянно остовляли с ним вдвоем, как то тепло я чувствовала себя с ним, ни бурных объяснений, ни страстных взглядов, невольно вставало в памяти недавное прошлое, когда в этом же саду мне объяснялся другой. Прогостили мы два дня и рано утром

стр 234-235. выехали к П<иотровским>, куда приехали к 8 часам, все спали и нам с мамой пришлось сидеть до 11 часов в своей комнате голодными, мама говорила, это они с умыслом делают, действительно странно было, наконец за нами прислали горничную, что ожидают чай пить, идем, встречают поразительно холодно, даже не спрашивают о Маше, день тянется, даже Настя холодна со мной. Мама ложась спать говорит мне: «надо ехать, больше не могу быть, завтра попрошу у Ал<лександра> Ан<тоновича> лошадей, а если что, напиши П<авлу> А<дольфовичу> и проси отвезти нас домой!» Утром все тоже и мама говорит Ал.Ан., что ей надо домой. Он отвечает, что у него нет лошадей. Мама: «Так позвольте мне написать Герну, что бы он отвез нас?» «Пожалуйста», был ответ. Так выходило все не деликатно. Я написала Павле, что завтра просим его прислать лошадей и отвезти домой, так вот и уехали, мне обидно было на Настю. Павля ездил каждый Праздник к нам, но предложение маме не делал, мама говорит мне, что она не знает, жених ли он мне, так как он у нее не просил моей руки. Да и мы оба глупо делали, нам бы придти к ней обоим и сказать, что вот «мама, благословите», но, как теперь вспоминаю, мне казалось, зачем? Ведь это форма и только, но моей старушке хотелось, все чтоб чин чином вышло. Говорю ему в один приезд, что мама обижается и он сказал, что в следующий приезд переговорит с мамой. 20 июля он приехал с Ан.Ад. и сказал, что сегодня переговорит с мамой, я ушла с Ан.Ад. и стала на крыльце, к нам присоединилась тетушка; у меня, как я говорила уже, была сильная гастрическая лихорадка, припадки были сильные, у меня случился сильный припадок и я ушла от Ан.Ад., слышу мама зовет: «Варя!» Ан.Ад. и тетушка подхватывают и орут...

Вы заметили, какую огромную роль в тогдашней жизни играют лошади? У кого они есть, тот кум королю!