March 18th, 2019

ботаник

БОТАНИКА

Есть о чем поговорить. Много рассказал детям гость из иного мира. Да, иного: этот мир принадлежал им и наставнику. А в том, оказывается, тоже жизнь. Очень интересная...
Владимир болтал, шутил, читал стихи — и рассказывал о себе. Как он воевал, как был ранен, как входил в Восточную Пруссию, как попал в тюрьму, как умирал от истощения в колонии, как вдруг стали по лагерям собирать инженеров, физиков, математиков... слово «шарашка» они слышали впервые. Заодно рассказывал о Дауге. Познакомились они в шарашке, но все друг другу рассказали, и биографии у них были параллельные.
- Вы воевали, у вас орден, и вас арестовали?
- Да, а что? Нашего гения, великого Королева, арестовали еще до войны. Пытали, приговорили к расстрелу, но хорошо спохватились, отправили на каторгу, а уж оттуда его вызволили. Для него и шарагу специальную собрали. А то нам и отвечать было бы нечем.
- Кому?
- Штатникам! Вот, ребята, были на свете два гения по ракетной части — у нас Сергей Королёв, у немцев Вернер Браун. Вернера Брауна фрицы на руках носили, молились на него, заводы для него строили, рабочих свозили со всей Европы: только сделай нам непобедимое неотразимое оружие, чтобы все сразу сдались. Он и сделал, ракету Фау-2, но только сдались не все. А у нас Королев на Колыме золотишко моет...
- А потом?
- А потом наши с американцами наперегонки ловили Вернера Брауна! Не для того, чтобы судить и повесить, а чтобы заставить дальше работать.
- И заставили?
- Американцы его первые нашли. И заставлять наверно не пришлось, предложили лабораторию, ассистентов, деньги, дом.
- И он согласился?
- Надо думать... живет и работает, что-нб новое изобретает. Нам на радость.
- А вы бы согласились работать на врага?
- На американцев, если бы к ним попал, согласился бы. Мы же были союзники. А на немцев — точно нет.
- Даже если бы пытали?
- Под пыткой много не наработаешь...
- А как же? А как же Королев?
Юрковский задумался.
- Тут дело другое... Мог он обидеться на свою страну? Пошли вы все, изобретайте сами, я лучше умру. Вполне мог. Но, понимаете, очень уж страшно — голод и холод. А потом, работа... работа, это, парни, такое, что ничего не надо. Многое в жизни стерпишь, когда можно работать и учиться. Для того мы и на свет появляемся... А у вас тут здорово! Если бы я такое в детстве хоть во сне увидел, я бы не в инженеры, я б в ботаники пошел, пусть меня научат. И мечтал бы по всей земле насадить такой сад...