March 4th, 2019

china

АКТУАЛЬНОЕ

Пора заканчивать, пора выбираться из 50-х. Слишком личное! Подросток Валентин практически мой ровесник. Тут и Лосиный остров, и Метрогородок, и универ на Ленгорах, и Казахстан, и особая советская неповоротливая жизнь, очень мало вариантов, выбора, свободы... бытие определяет сознание.

А еще мы с Таней читаем два тома интересного издания. Читаем каждая свой том, рассказываем друг другу, иногда довольно темпераментно. Потом меняемся книгами...

Елена Благинина — культовая фигура в определенных окололитературных кругах. Отчасти из-за роковой любви к поэту Георгию Оболдуеву. Но сама по себе личность уникальная.
Стихотворения, воспоминания, письма, дневники. Изд-во «Виртуальная галерея», Москва, 2015. Издатели - наследники и немногие живые друзья — проделали огромную работу. В тексте масса персонажей, названных по имени, а чаще прозвищем, и все они найдены, расшифрованы, примечания тут же на странице, персоналии в конце второй книги. Среди них знакомые и дорогие люди (немного): Наташа Ильина — Наталья Владимировна, редактор Пионера; Инна Шустова - она эту книгу тоже составляла, любимый автор и редактор...
Вот еще: «получил письмо от Квята: встретишь в Москве, приюти его. Он абсолютно редкий и настоящий человек» Г.Оболдуев, с фронта.
Это Александр Павлович Квятковский, с ним Оболдуев познакомился в ссылке, до войны. Точнее не скажешь; впрочем, если точнее, А.П. был ангел (Об. скорее демон, но стихи у него лучше).

Словом, 50-е, вопрос только, начало или конец? Хронология у меня путаная, потому что долго не выяснялось, до или после? Теперь вдруг решилось.
«В марте пятьдесят третьего умер Сталин. Мы все плакали и боялись». А Егор (Об.), наверно, ответил байронической сардонической улыбкой. И страшно убивался, когда узнал о смерти Прокофьева...
Помню. Я пыталась внушить себе, что скорблю. Может, кто-то из учителей пришел с красными глазами. Но боялись все. Атомной войны, усиления репрессий...
china

АКТУАЛЬНОЕ

Тот век в марте 53 переломился надвое. «Хрясь – пополам!». Символично даже, что точной даты никто и никогда не узнает. Что-то в этом есть... Позор, конечно, для отечества, что упырь помер своей смертью, но есть утешительная легенда про Берию с подушкой.
Среди медиков ходила другая легенда, это уже позже кто-то рассказал. У Сталина много лет был личный врач, опытнейший, из бывших. Фамилию называли, но я не помню. Ужас мира стыд природы был весь насквозь болен, этот врач умел как-то справляться с симптомами, поддерживать состояние более-менее. Ну вот что-то как-то затянулось, собрали консилиум. Все сплошь светила. Говорят уютным голосом умные слова. Все всё понимают. И вот главный врач, забывшись, произносит фразу, которая в старые добрые времена означала, что, дескать, потом обсудим, не при пациенте: Надо бы показать психиатру...
- В кандалы! – заревел Сталин.
Тут начались процессы врачей, и те (тоже светила, конечно) просто боялись его лечить. Что с ним, они не знали; обследовать не решались; кардинального лечения предлагать не смели... Впрочем, другие врачи, участковые и ухо-горло-носы, тоже боялись лечить. Боялись пациентов, друг друга, соседей. И не только евреи. С них началось, а что дальше?
Пациент №1 остался без квалифицированной помощи...