March 3rd, 2019

ботаник

БОТАНИКА

Что за чудовище выскочило из воды на огонек, профессор объяснить, конечно, не мог. Потому что исследование древних китообразных еще не начиналось в то время, по простой причине – главные находки были сделаны к концу века. Были найдены «млекопитающие крокодилы», кстати в тех местах примерно, где скрываются наши герои.
Наиболее примечательным из древних китов является амбулоцет, известный из эоцена Пакистана. Внешне это млекопитающее походило на трёхметрового крокодила.
Collapse )

киты
Дельфины развивались параллельно.
Возможно, ученые заранее, до всяких находок, доказали, что киты произошли от копытных и больше всего похожи на бегемотов. Просто их предки любили рыбу... И определили не по копытам, а по ушам... но это неважно. Профессор не сомневается, что на Карика напал морской крокодил.
О чем беседуют старик и подросток? Ни за что не догадаетесь. О капитане Немо. Валентин, немецкий мальчик из Казахстана, спел на берегу «ночной таверны огонек...» и теперь рассказывает, как он любил слушать эту передачу. Только редко получалось. Гурген Сарбазович недоумевает, как можно радоваться «копытам звонким по пыльной мостовой», почтовому дилижансу, если не читал даже Стивенсона? Оказывается, читал. И не один раз. А про Тартарена не знает. И даже про Мюнхаузена! Библиотеку при детдоме он любил... Почему же не попросил принести книги? Читал бы Карику...
Да, но такие книжки лучше всего читать вечером, перед сном, у лампы с абажуром...

В тропиках (и у нас летом) ночью свет лучше не зажигать — налетят насекомые. А днем некогда, надо обеспечивать жизненные потребности. Это не так просто, а главное, не так быстро.

- Знаешь, Валя, - говорит профессор, - скоро можно будет устроить так, чтобы вы вернулись. Есть план. Вы как будто в самом деле уехали в Казахстан, там нашлись, и вы вернетесь формально в детский дом — только чтобы получить справки; не надо там даже показываться. Хотя там совсем по-другому, я видел нового директора. Мои друзья думают, как устроить вашу жизнь, чтобы вы могли учиться. И я всегда буду с вами.
- Я не хочу возвращаться, - не сразу отвечает Валентин, - я хочу жить здесь всегда.
- Ничуть не удивляюсь. Странно было бы наоборот.
- Но вы не хотите остаться здесь насовсем?
- Если бы мне пришлось выбирать... нет, я бы не мог. Видишь ли, друг, то что я здесь вижу, что узнаю — это для людей. Для общего человеческого знания. Я не могу сейчас написать книгу, рассказать, какая Земля 50 млн лет назад. Но когда-нб смогу, я уверен. Потом, остаться здесь, это значит украсть величайшее изобретение. Если я не вернусь, останусь здесь и умру, останется и наш аппарат, будет потеряна гениальная мысль. И вдохновенный труд. Если бы, Валя, ты знал, что такое настоящий, творческий, дружный труд!
- Почему нельзя рассказать всем про машину, чтобы вы могли, и другие ученые тоже, бывать здесь, все изучать, путешествовать, жить сколько-то времени, и возвращаться, и писать книги? И даже фотографировать — вот было бы здорово!
- Нельзя. Потому что на земле живут не только ученые. А главное — время очень странная вещь, о которой никто ничего не знает...
ботаник

БОТАНИКА

Помолвка, или знакомство, или обручение – словом, все было чудесно. Все друг друга немножко стеснялись. Владимир Юрковский (тоже когда-то блистал в школьной самодеятельности) так играл роль светского кавалера, чуть нагловатого, чуть пошловатого, что все почувствовали себя немножко на сцене, но игра почти сразу растворилась в такой сердечности, в таком искреннем интересе, что пародия перешла в азартное дружеское подкалывание. Юрковский приглашал Зою на танго и вальс, наливал ей Твиши и коньяк. Невеста, в синем шелковом довоенном платье, стройненькая, чуть полненькая, с тяжелым узлом волос, была очень мила. Усаживая даму за стол после танца, инженер почти грозно потребовал у ботаника ответа, как это ему удалось очаровать такую красавицу? Асланян смутился по-настоящему, но Зоя ответила немножко томно: «он рассказывал мне про самые красивые цветы семейства бобо-овых...», и улыбнулась, и на левой щеке у нее появилась ямочка. И сразу стала совсем своей...

Насчет «возможного отъезда» в телеграмме инженеры как в воду глядели. Командировка-то предполагалась, только неизвестно когда и без них. Обсуждали теоретически разные места для будущего большого ракетного полигона, и мелькало название «Байконур». Но, говорят, в хорошей лжи должна быть часть правды; а их выдумка оказалась правдой. В понедельник им сказали, что надо бы съездить с геологами и географами в местечко Байконур, где-то около Караганды...


Настоящий полигон с таким названием построили юго-западней, ближе к Аралу и Сыр-Дарье, по Средне-Азиатской жел.-дор., но пока они едут через Акмолу в Караганду, там по узкоколейке в Джезказган, в район каких-то рудников. В такое-то время года – у нас в романе сейчас поздняя осень, может уже начало декабря, в солнечном Казахстане солнца конечно хватает (300 дней в году, что надо для испытаний), но уж ветер! Ничего, не на курорт едут.
Удачно я выбрала юному герою приемную семью – род Аргун! Фамилия звучит по-русски, есть такая фамилия: Аргуновы, отец и сын, художники, крепостные графа Шереметьева. Младший – автор знаменитого портрета беременной Параши Жемчуговой, вообще портретист замечательный. Интересно, откуда у них такая фамилия. Есть вариант татарского происхождения. Многие ордынские роды называются так же, как казахские.

Караганда, как и Акмолинск, расположена посреди родовых земель рода Аргын. В Караганде его и забрала с поезда казашка. Пришла продавать каймак, увидела ничейного ребенка и забрала. Оригинальный случай произошел, видимо, здесь же. Уточню. Если же не здесь, то такой случай был не один.

Словом, где же искать следы воспитателей Валентина, как не в окрестностях Караганды, с помощью геологов, у которых общение с местными всегда хорошо налажено! Среди рабочих на рудниках!