February 25th, 2019

ботаник

БОТАНИКА

- Сорные куры, - говорит вдруг Гурген Сарбазович. - Австралийские сорные куры. Или казуар...
Мальчишки оглядываются на ходу. Все трое сейчас пробираются по каменистой площадке среди леса, здесь растительность немножко приутихло. Цветущие кусты не доходят ему до плеча.
- Я не орнитолог, тем более, увы, не палеоорнитолог. Что-то мы такое проходили... У нелетающих птиц вообще, кажется, странная семейная жизнь. У страусов, например, в Африке. В Новой Зеландии и в Австралии водятся, если я правильно помню, эму и казуары, очень злые и опасные. У них гнездо создает самец. Потом он уговаривает самку или нескольких самок снести туда яйца. Потом он их сам насиживает... нет, кажется иногда страусихи тоже, по очереди. Цыплята вылупляются сразу такими приспособленными. Это называется «выводковые птицы», они сразу встают на ноги, и следом за папашей — обычно воспитатель тоже самец. Я помню, казуар их долго водит и воспитывает, по полгода, если не меньше. Тут к нему не подходи — убьет. Вы здорово рисковали, он мог быть недалеко.

титанис
Птица Титанис, вариант Диатримы. Реконструкторы, похоже, развлеклись: на плечах боа, на спине полоски, на голове хохол из перьев. Внизу на гнезде Большеног, сорная курица, т.е. петух, самец.
Ученый вздыхает.
- Вы все время рисковали. Забирались на дерево — мало ли кто на нем живет. Ядовитые насекомые, лягушки, ящерицы тоже могут быть зубастые и ядовитые. Прятались под деревом, лагерь устроили — никогда опытный путешественник так не сделает. Вы не читали «Затерянный мир»? Жалко. Я хотел вам принести, но там столько чепухи... Вот они там устроились под огромным деревом, а на них сверху и напали люди-обезьяны...
- Ух ты!
- Обезьяны тут пока не человекообразные, а игуана, или ее пра-пра-бабушка, могла спрыгнуть. От дождя дерево не спасет, но рухнуть от ветра может.
- Мы больше не будем под деревьями...
- Да, так вот, говорят, в той же Новой Зеландии есть птицы, они летающие, но гнезда у них на земле. И строит гнездо самец. Нагребает огромную кучу листьев и оставляет их преть, гнить. От гниения выделяется тепло. А он не уходит, он все время подгребает новый мусор, а старый ворошит, чтобы все прело равномерно. Температуру меряет клювом. Настоящий инкубатор! Ждет довольно долго, пока получится ровная температура, и тогда начинает бегать и приглашать самок, чтобы снесли яичко. Они, кстати, эти птицы немного похожи на индюков. Он старается, уговаривает, чтобы нанесли побольше яичек; а потом самки уходят гулять сами по себе, а он следит за инкубатором. Если температура повышается, он сбрасывает несколько слоев, понижается — укутывает новыми слоями. Не насиживает, но хлопочет — ни сна, ни отдыха. И сторожит, конечно...
Профессор разводит руками.
- А когда они там, в этой куче, вылупляются, иногда довольно глубоко, он им не помогает вылезти, и вообще поворачивается и уходит! Они-то через час уже бегают, через день летают. Вообще, похоже, у них тут не так много естественных врагов, хотя вот удавы... или крокодилы... Словом, ясно, что вырастают они крупными, сильными и вполне самостоятельными. Но без семейного воспитания не получишь полезных навыков, одни инстинкты...
Ботаник осекается. Он говорит с детьми, не получившими семейного воспитания. Как он мог? Как бестактно...
Они решили не возвращаться «домой». Двое суток впереди, можно совершить такую экскурсию. Ребята две ночи не спали; ничего, в самую жару устроим сиесту...