February 23rd, 2019

ботаник

БОТАНИКА

Между ним и дымом — был ливень, гроза наверняка, что-то могло загореться от молнии, разве нет? - километра три... прямо под ним, под крутым заросшим склоном — ручей. Над ручьем пальмы, дальше отдельные рощи разной высоты и густоты. Просветы, прогалины между ними, наверно, болота. Не торопиться, главное, ногу не подвернуть на склоне. Пока дойдешь (не потерять бы направления), они могут и уйти. Но по виду горелого он поймет, что это они развели огонь. Помнят ли завет — непременно, обязательно гасить костер?
Профессор берет азимут на отдельное очень высокое дерево поближе к дыму и начинает спуск.

птица тукан
Птица тукан, которую обсуждали накануне - слева, справа цветущее дерево эритрина
По пути пришлось раздеться. Сначала ручей, потом, уже почти у цели (по расчету) – не болото, а так, сырое место с удивительно красивыми тростниками и лягушками, но увяз он почти по колено... Должно быть, то самое дерево, могучий ствол среди невысоких стволов, обвитых лианами. Запах дыма еще не чувствуется. Он свистнул – на всякий случай еще раз, громче... И ответный свист! Он не мог броситься прямо туда, перед ним была настоящая живая изгородь в два человеческих роста, проход нашелся далеко в стороне, за ним еще препятствие из ужасно декоративных ботанических редкостей, но они уже перекликались. Обитатели эоценовых джунглей выпрыгивали, выскальзывали, выбегали, с криком вспархивали вокруг да около, навстречу им – те, которых спугнули питомцы Асланяна. Вот и они сами...
Профессора торжественно ведут к бивуаку. Здесь происходило пиршество. Возле достаточно большого костра аккуратно сложено топливо, подстелены большие листья для комфорта, чуть в стороне на таких же листьях растерзанная тушка птицы... размером с индейку. У костра обгрызенные кости.

- Это... это ваша добыча?
- Да, Гурген Сарбазович! Это она! Про кого вы говорили, Диатрима. То-есть наверно. Мы так думаем, что это ее птенец.
- Они, Гурген Сарбазович, глупые-глупые. Как бараны прямо.
Валентин не мог сказать «как куры», он пожалуй живых-то кур и не видел.
- Вы что... вы их выслеживали?...
Какой смысл ужасаться задним числом? Вот же сидят юные дикари, живые и сытые.

диатрима
- Мы их очень сначала боялись, как вы нам сказали. Прятались, – это рассказывает старший. - Только увидим, услышим, заляжем, ждем, отползаем. А потом привыкли. Они совершенно не обращают внимания. Они не каждый раз встречались, но там, где вы нам показывали, хлебное дерево, аннону, орехи, там они прямо пасутся. Один раз даже две. Ни на что не смотрят! Землю роют, с веток клюют. Их никто не боится! Гиппусы, про которых вы говорили они их едят – чуть не под ногами шныряют. Их так просто в траве и не увидишь, гиппусов, они юркие, пугливые. А тут рядом бегают. Наверно, думают, что этих птиц все боятся. Или за ними фруктовые корки вылизывают... Мы хотели себе поймать гиппуса, но все не получается. Они компаниями ходят, хоть один заметит.
Тем временем Карик жарит для учителя кусочек «кошмара эоценовых джунглей».