June 11th, 2017

britain

СВЯЗЬ ВРЕМЕН

Есть легенда, что напоследок Лионель побывал в Броселианде вместе с Айганым, и сказочный лес принял девочку. Середина июня — полный расцвет в милой Франции, розы цветут наперегонки (Т.Х.Уайет представил бы список элитных современных сортов роз на полстраницы), может быть поспели ранние вишни, черешни точно. Лионель отыскивает среди зарослей прежние дорожки и тропинки, рассказывает, где они учились латыни, а где — стрельбе из лука, где охотились на кроликов, где был огород... Огород цел, ячменное поле, источник, мельница, кухня, и главное — хижина Мерлина... Здесь они встречают Элиота Менестреля и прекрасную Лауреллу. Их угощают лепешками, козьим сыром и напитком вроде кваса, очень освежающим. Лионель рассказывает о страшной битве, о множестве жертв, и под конец рассказа видит, что поэт уже не слушает, но сидит, погруженный в себя, невидящий взгляд его сосредоточен, и в уме его слагается новая песнь...
Песнь Элиота станет потом основой для древней аллитерационной поэмы, которая войдет в «Смерть Артура» под названием «Повесть о благородном короле Артуре, как он сам стал императором через доблесть своих рук».
Лионель прощается с детством. Простимся же и мы с Королем Артуром, Мерлином, Теренсом Хэнбери Уайетом, простимся с любовью и благодарностью, как он сам простился с этими людьми и бедным рыцарем Томасом Мэлори:

«Он был всего только человеком, возжелавшим лучшего и пошедшим в своих размышлениях путем, на который его толкнул чудаковатый волшебник, питавший слабость к роду людскому. Последней его попыткой стала идея о справедливости, состоявшая в том, чтобы не совершать ничего несправедливого. Но и она привела к неудаче. Выяснилось, что делать что-либо вообще — до крайности трудно. Хотя себя-то он умудрился отделать весьма основательно.
Но, как видно, не до конца — и Артур доказал это, подняв голову от стола. В душе его присутствовало нечто непобедимое — величие, настоенное на простоте. Он выпрямился и потянулся к железному колокольчику.
— Паж, — сказал он, когда в шатер, спотыкаясь и протирая кулаками глаза, вошел мальчуган.
— Мой господин.
Король пригляделся к нему. Даже в крайних его обстоятельствах он сохранял способность замечать других людей, особенно новых или достойных. Когда он в палатке утешал сломленного Гавейна, более всех в утешении нуждался он сам.
— Бедное дитя, — сказал он. — Тебе бы сейчас спать крепким сном.
Он вглядывался в мальчика с напряженным и утомленным вниманием. Давно уже не сталкивался он лицом к лицу с невинной ясностью отрочества.

8.jpg
— Послушай, — сказал он, — ты не мог бы доставить эту записку епископу? Только не буди его, если он спит.
— Мой господин.
— Спасибо.
Мальчик уже выходил, когда Король окликнул его.
— Обожди, паж.
— Мой господин?
— Как твое имя?
— Том, мой господин, — почтительно ответил он.
Collapse )