June 7th, 2017

china

СВЯЗЬ ВРЕМЕН

Эпилог. Продолжение.
Про Топтыгу-то забыли! Все забыли, даже Лионель. Кажется, несчастный медведь сам не помнит, где он есть и кто он был. Бредет в стороне, свесив голову, плохо соображая некрепким звериным умом. Что он только что натворил? Двух по крайней мере всадников он смял, других унесли насмерть перепуганные кони. Кто подберет убитых, какой был в те времена порядок? Кто-то же еще жив, из тех, раненых при штурме укрепления Аттилы. Это дело обозных мужиков? Или родственников?
Опечаленного Топтыгу заметил Бабр. Подъехал к нему, спешился, идет рядом, положив руку на загривок. Заметил кровавые следы, которые оставляет медведь — поранился об оружие своих жертв.
С рассветом союзники ждут наступления гуннов, но те отсиживаются за оградой из повозок, хотя разведка должна была сообщить, что вестготы ушли, а римляне, франки, кельты, аланы сильно потрепаны. Через пару дней кровожадные и неустрашимые вершители судеб уйдут на английский манер, не прощаясь.

Нет, надо все это сворачивать скорей. Каким-то образом последнее желание великого полководца становится известным. И само напрашивается решение похоронить героя и воздвигнуть курган на берегу моря, там, где Атлантический океан перетекает в южную часть пролива Ла-Манш. Траурная процессия направляется на Запад...
На побережье Артура встречают дружественные мореходы-норманны. Когда-то дипломатия Мерлина превратила нецивилизованных пиратов во временных (хотя бы) союзников. Сейчас у причалов стоят и на песке лежат десятки разнообразных ладей. Сотни викингов ожидают известий о происходящем сражении. Ярлы встречают королей со всем уважением к их скорби. Приходят выразить сочувствие семье великого воина.

Шолпан советуется с наставником Бао. Как похоронили бы Сардара на родине? Наставник знает все правила. Здесь, на бесконечно чужой — и неизвестно чьей — земле они неисполнимы и неуместны. Так же как тризна, жертвенные животные, курган кочевников. Где племя, где племенные земли, родовые погребения? Одинок он был на этой земле...
Когда короли приходят к ней за распоряжениями о похоронах, она говорит: пусть его положат в лодку, а лодку выведут в океан. Был он скитальцем, скитальцем и пребудет во веки веков. И память его не будет привязана к месту, которым владеют то одни народы, то другие.
Так и поступили. Красивую ладью устелили коврами, уложили покойного в лучшем парадном вооружении, покрыли парчовым покрывалом. У ног его свернулся верный Арслан, словно спящий, с каким-то детским выражением на морде. Два корабля на закате вывели ладью в море и повели ее дальше, дальше, прямо к солнцу. Когда берег стал почти уже неразличим, они подожгли смертное ложе и отпустили.

На берегу тем временем славили на разных языках героя, возвращающегося к славным предкам.
(Тут бы картинку, но в эпилогах картинки не предусмотрены)