May 31st, 2017

china

ЕСЛИ ЗАВТРА ВОЙНА...

Так мы пели вчера,
А СЕГОДНЯ ВОЙНА НАЧАЛАСЬ...
И зажженные этими словами (речью Аттилы) все устремились в бой.
Хотя событие развивалось ужасное, тем не менее присутствие короля подбадривало унывающих. Сходятся врукопашную; битва — лютая, переменная, зверская, упорная. О подобном бое никогда до сих пор не рассказывала никакая древность, хотя она и повествует о таких деяниях, величественнее каковых нет ничего, что можно было бы наблюдать в жизни, если только не быть самому свидетелем этого самого чуда. Если верить старикам, то ручей на упомянутом поле, протекавший в низких берегах, сильно разлился от крови из ран убитых; увеличенный не ливнями, как бывало обычно, но взволновавшийся от необыкновенной жидкости, он от переполнения кровью превратился в целый поток. Те же, которых нанесенная им рана гнала туда в жгучей жажде, тянули струи, смешанные с кровью. Застигнутые несчастным жребием, они глотали, когда пили, кровь, которую сами они — раненые — и пролили. Иордан. Варвар, а как пишет! Классическое образование. Вот он описывает другую битву Аттилы, к счастью последнюю:
Думаю, что там было зрелище, достойное удивления: можно было видеть и гота, сражающегося копьями, и гепида, безумствующего мечом, и руга, переламывающего дротикам в его ране, и свава, отважно действующего дубинкой, а гунна — стрелой, и алана, строящего ряды с тяжелым, а герула — с легким оружием...

БИТВА.jpg
(Из Википедии). После того, как обе стороны долго осыпали друг друга метательными снарядами, их конница и пехота вступили в яростный рукопашный бой. Гунны пробились через слабый центр вражеского войска и, развернувшись влево, обрушились на вестготов. Когда Теодорих, проезжая вдоль рядов своего войска, старался ободрить его, он был сражен дротиком знатного остгота, свалился с лошади и был затоптан затоптан копытами собственной конницы.
Ряды вестготов были расстроены, и Аттила торжествовал было победу, когда сын Теодориха ударил с господствующих высот по оголенному флангу противника и отбросил его. От полного поражения гуннов и их союзников спасла только ночь. Соорудив в своем лагере укрепления из повозок, они приготовились защищаться за ними. Не надеясь на успех обороны, Аттила приказал сложить для себя погребальный костер и намеревался броситься в него, если лагерь будет взят.

Леконт де Лиль. Вечер битвы. Как на твердыню скал идет прибой великий,
так двинулись они в сраженье напролом,
прерывисто дыша, разимые врагом,
подобны быстрине, где не смолкают крики.

Под летним солнцем, в час, когда зардел закат,
они, топча хлеба и сокрушая лозы,
шли, на стену стена, исполнены угрозы,
редея по пути, валясь за рядом ряд.

Потом они сошлись для битвы без пощады,
от ярости хрип, забыв недавний страх;
железо досыта хмелело в их телах,
мозг брызгал бешено под тяжестью ….

Пехота, конница, - тот горд, тот побежден, -
вот, вот они теперь, суровы, страшны, грубы,
их пальцы скрючены, взор мутен, сжаты зубы,
их тысячами смерть смела со всех сторон.

…...............
Предсмертный хрип и крик — все заглушает мгла.
На почве взрыхленной, бугристой, безответной,
в последнем свете дня теперь едва заметно
как смутно корчатся сплетенные тела.

И только в центре, там, в неизмеримой сече,
закинув шею вверх, ловя вороний грай,
конь по ветру кричит последнее «прощай»,
с которым ночь идет безмолвию навстречу.

Словом, такие, брат, дела...