April 7th, 2017

china

БОЛЬШАЯ ИГРА

Итак, братья Гудрун заблудились в Арденнском лесу. Они не могут найти путь в Сонную Лощину. Прискорбно; именно туда, к местному бонду, отправила королева руническое письмо для них, поручив его слуге, провожающему в это затерянное место посольство Бейбарса с детьми и другими животными. Довольно странно, ведь Гьюкунги бывали нередко в этих местах, в детстве даже там жили (по обмену). Но лес очень сильно меняется с годами, зарастают тропы и просеки, гибнут приметные деревья-исполины, березняк сменяется ельником, реки и ручьи меняют русла. Но есть другая причина, фрейдистская... братьям немного неловко смотреть в глаза Беорну (так зовут лесного помещика). После смерти (хм) Сигурда им естественно было предложить сестру старому другу семьи. Ну, отчасти он все-таки был и вправду стар, потом он куда-то исчез, то ли ушел в викингский поход, то ли в пеший разбой; а на самом деле соблазнились они властью и могуществом гуннского конунга... Недооценили эту власть и могущество, теперь вот и бегают по лесу...

заблудились.jpg
Сколько их, братьев? Кажется сначала были трое. Один вроде куда-то делся. А может и нет, он с ними. Или доверенный дружинник. Идут они пешком. Больно уж лес густой и непроходимый, черт ногу сломит (чур меня, чур)... Продираются и прорубаются то сквозь ежевичник, то сквозь молодой ельник. За ними служитель ведет навьюченного конька, лохматого, косматого, малорослого, коротконогого. И этот конек-горбунок — страшно лукавый конь. Такие бывают. Когда-то геологи много работали с лошадьми, и рассказывали про сволочные привычки некоторых. Один , например, когда ехали по лесу, не упускал ни одного случая зацепит всадника коленкой о ствол. Или пройти под самой низкой веткой. А другой при переправе через горную реку в самой середине течения ложился отдохнуть, и вытаскивали его оттуда часами, в ледяной воде выше колена, т. е. выше кирзовых сапог. А этот бурушка-мохнатушка не шумел, не скандалил, просто цеплял вьюком за что только можно, пока ремни не лопнули и вьюк не сполз в густую траву. И никому об этом не сказал. Так что когда хватились, он только хвостом отмахивался от оводов, которым кстати совсем еще было не время.
В двух вьюках были подарки для Беорна, дружеские соседские подарки — тканые рушники, пояса, - и гостинцы, заварной ржаной хлеб и особенно бекон, чем славилась домоправительница их семьи. Там же была и торба с подорожниками, хлебом и мясом попроще...

Зыбкая, неясная ночь неприметно наполняет чащу... ни свет, ни мрак. Звезд сквозь лиственный навес не видно, как не видно было и заката... Сырой туман заставляет дрожать закаленных мореходов. Куда идти? Лучше, конечно, остаться на месте до света, но место уж больно неприютное, и каменистое, и мокрое. Весь день лес казался тихим и беззвучным, теперь отовсюду слышны скрипы, шопоты, шорохи, шаги, писки, всхлипы, вскрики, стоны... нечего и думать даже присесть, прислониться к стволу и подремать. Да еще, паче слуги и брата, приходится беречь лохматого мерзавца. Подкрадутся волки, загонят в чащу и растерзают; а он их последняя надежда, если не выберемся, зарежем и съедим. Лес полон дичью, но ее поди поймай.

Страшные истории рассказывали о заблудившихся в лесу и погибших голодной смертью. Они превращаются в голодных духов... вот еще рассказывали, один сильный человек окружил со своими дружинниками дом врага, но не сжег, а не выпускал никого, пока они там... сказать страшно. Вот эти покойники, если случайно окажешься недалеко... чур меня, чур...

Лес полон ночной жизнью, до заблудших ему нет дела. А они вслушиваются в каждый шорох, пугаются каждой тени, каждого дуновения. Вот над ними загорается луна... как это? Над ними непроницаемый лиственный навес?!