August 15th, 2016

china

СВЯЗЬ ВРЕМЕН

Мерлин на своем посту.
Только вот еще чуть-чуть про «Игру престолов». Можно рубрику завести. Или «Что нам читать», как в Пионере?
Натюрморт в нашей библиотеке последние три дня.

библиотека им. Серафимовича
Стол 1.

библиотека им. Серафимовича
Стол 2.
Про престолы там тоже можно нарыть. Дрюона, Пикуля, Данилевского, Загоскина. Но больше фэнтези и Чейз. Мы нашли Чулкова, «Императоры», второй раз - вон она лежит отдельно, желтенькая - первая совсем развалилась, и еще не все дочитали. Я остановилась...
Ну вот. По радио рекламируют новую книгу - «Смерть Артура» Толкина, неоконченная аллитерационная поэма.

Остановилась на Николае I. Отложила Черчилля — на Анне и Мальборо — и взяла «Историю Петра» Пушкина. Во-первых, позор, что мы, русскоязычные, не все пушкинское прочитали, а во-вторых, самое время — Россия вклинилась в мировую, т. е. европейскую историю. Вот у Стивенсона Петр появляется в Англии, очень экстравагантно себя ведет. Заказывает корабли, смотрит бычью и медвежью травлю и бьется смертным боем на гарпунах с раскольником Евгением из Амстердама. Это уж Нил загнул, но раскольничья община в Амстердаме действительно была. Может, сбежали, когда Алексей Михалыч громил Соловки?
Кстати, слышала предложение первой мировой войной считать Семилетнюю. Мировые войны — это те, в которых участвует Россия. А то им как-то чего-то не хватало. Следующая тогда в 1812.

Collapse )
china

СОВРЕМЕННЫЯ ПРОБЛЕМЫ

Не попереписывать ли нам малость историю?
Вон памятник Грозному ставят где-то, кажется во Владимире. Еще бы в Новгороде поставили.
Помню, в детстве ходила с мамой на пьесу про Ивана Грозного, Толстого, не того и не того, а Алексея Николаевича. Там очень убедительно доказывали необходимость всех поступков государя, в частности переселения народов (год-то был 47-48). Не думаю, что после еще ставили.

А вот пьеса Алексея Константиновича «Смерть Иоанна Грозного». Грозный устраивает очередной спектакль с отречением («Свершив самоубийство, царь Терзается раскаянием...), и дума обязана выбрать другого царя. Бояре жмутся да кряхтят, но все-таки обсуждают, кого... Годунов произносит длинную речь, указывая на внешних врагов, Батура, Ливонию, орду, болезни, голод, мор, да еще и черемисов... словом, коней на переправе не меняют:

...Великая в обычае есть сила:
Привычка людям — бич или узда;
…...............
Но глубоко в сердца врастила корни
Привычка безусловного покорства
И долгий трепет имени его.
Бояре! Нам твердыня это имя!
Мы держимся лишь им. Давно отвыкли
Собой мы думать, действовать собой...

Уговорил. Но взрывается князь Сицкий:

Бояре! Бога ли вы не боитесь?
Иль вы забыли, кто Иван Василич?
Что значит ляхи, немцы и татары
В сравненье с ним? Что значат мор и голод,
Когда сам царь не что, как лютый зверь?
…..............
Иль есть из вас единый, у кого бы
Не умертвил он брата, иль отца,
Иль матери, иль ближнего, иль друга?
На вас смотреть, бояре, тошно сердцу!
….............
Идите же! Идите все к нему!
Идите в бойню, как баранье стадо!
Мне делать боле нечего меж вас!
[Error: Irreparable invalid markup ('<i(Уходит.>') in entry. Owner must fix manually. Raw contents below.]

Не попереписывать ли нам малость историю?
Вон памятник Грозному ставят где-то, кажется во Владимире. Еще бы в Новгороде поставили.
Помню, в детстве ходила с мамой на пьесу про Ивана Грозного, Толстого, не того и не того, а Алексея Николаевича. Там очень убедительно доказывали необходимость всех поступков государя, в частности переселения народов (год-то был 47-48). Не думаю, что после еще ставили.

А вот пьеса Алексея Константиновича «Смерть Иоанна Грозного». Грозный устраивает очередной спектакль с отречением («Свершив самоубийство, царь Терзается раскаянием...), и дума обязана выбрать другого царя. Бояре жмутся да кряхтят, но все-таки обсуждают, кого... Годунов произносит длинную речь, указывая на внешних врагов, Батура, Ливонию, орду, болезни, голод, мор, да еще и черемисов... словом, коней на переправе не меняют:

...Великая в обычае есть сила:
Привычка людям — бич или узда;
…...............
Но глубоко в сердца врастила корни
Привычка безусловного покорства
И долгий трепет имени его.
Бояре! Нам твердыня это имя!
Мы держимся лишь им. Давно отвыкли
Собой мы думать, действовать собой...

Уговорил. Но взрывается князь Сицкий:

Бояре! Бога ли вы не боитесь?
Иль вы забыли, кто Иван Василич?
Что значит ляхи, немцы и татары
В сравненье с ним? Что значат мор и голод,
Когда сам царь не что, как лютый зверь?
…..............
Иль есть из вас единый, у кого бы
Не умертвил он брата, иль отца,
Иль матери, иль ближнего, иль друга?
На вас смотреть, бояре, тошно сердцу!
….............
Идите же! Идите все к нему!
Идите в бойню, как баранье стадо!
Мне делать боле нечего меж вас! <i(Уходит. Недалеко он ушел).></i>

Утешает, что он все-таки помер.
Ключевский, кажется, пишет, что по итогам царствование Иоанна сравнимо с Мамаевым нашествием. Карамзин ронял перо, не в силах переписывать из летописи затейливые зверства...
Нет, право слово, исключили бы из святцев митрополита Филиппа.