July 27th, 2016

britain

СВЯЗЬ ВРЕМЕН

Мерлин, Теодорих и  Аэций.jpg
«Если друг оказался вдруг и не друг и не так, а враг» - услышал волшебник. И только начал сочинять ответ типа: «Значит враг может стать вдруг...» - как услышал другой голос, с другой стороны: «Значит враг может стать вдруг много ближе, чем лучший друг».
Мерлин оглядывается. Странный сад вокруг него — не яблони, а... «Страна Дремучих Трав», думает он. Вот они, говорившие: один — определенно римлянин, даже слишком римлянин, таких сейчас нет, все они носят штаны. Скорее обобщенный образ древнего римлянина. С другой стороны столь же придуманный скандинавский вождь в крылатом шлеме, в лаптях и тоже без штанов. Они вступают в разговор, не замечая его, Мерлина. Скорее всего, это его же, Мерлина, фантомы. Он думает напряженно, как бы сконструировать союз римлян, т. е. византийских наемников под началом Аэция с авторитетнейшим вождем готов, старым Теодорихом, против гуннов, бывших союзников Рима, т. е. собственно Равенны, какой уж там Рим...
«Очень хорошо, вещий сон, - думает маг, - досмотрим до конца. И дослушаем».

Между тем вчерашние враги обсуждают дела бургундов. Гьюкунгов, которые недавно сделали ловкий, по их мнению, ход — отдали Гудрун, сестру, вдову Сигурда, в жены самому Аттиле. На что рассчитывали, безумцы, чтобы не сказать — слабоумные?

Чего-чего, а жен у свирепого гунна хватает. Они думали, он польстился на знатность вдовушки — а что, этот кочевник изучал родословные, бургундов, или аламанов, или лангобардов, или тех же готов? - а золото Рейна в брачном договоре не упомянули.
Воспитанный в системе ценностей родового строя, доблестный жених, естественно, полагал, что приданое жены следует за ней в обозе. Когда Сигурдово наследство там не обнаружилось, сей предок Влада Цепеша, будучи, по степным понятиям, джентльменом, не стал скандалить с женой. Он обратился к ее братьям. А Гудрун могла бы рассказать, как умирающий Фафниробойца прошептал еле слышно: «куда дел золото, их не касается...»
(Эти слова впоследствии станут припевом одной из песенок Донской Археологической экспедиции).
Злато, злато! Сколько от тебя зла-то! И разве дело в его покупательной способности? За время общения с Восточной и Западной Империями Аттила вытянул из них в виде платы, контрибуций, выкупов, дани столько золота, что мог бы плотину построить через этот самый Рейн. Но так обращаться с тем, от кого они сами же бежали аж от Вислы? (Слова «кинуть» тогда не было, но Аттила оскорблен, словно его в самом деле кинули). Но он пытается разрешить ситуацию, словно простое недоразумение. Он пишет письмо Гуннару и Хёгни.