June 25th, 2016

china

ПУТЕШЕСТВИЕ НА ЗАПАД

- Подойдите ко мне... отдохните в прохладе... побудьте немного со мной...
Льется, шепчет, поет нежный, ласковый, мягкий, тихий...
- Как вы красивы по разному, дети, кельт и китаянка...
В отроке воина честь, в девочке женская верность, смелый по-детски взгляд, щек розоватый пушок... стан-стебелек...
Кудри как золото в слитках, плечи сокола, ноги оленя... гладкое это чело — гнева и ярости складка рубцом рассечет, ох-ох...
Знаки борьбы и победы на этом челе сияют, ужасом будешь врагам, гордость братьям, ох-ох...
Братьев ты новых обрел, преданных, смелых, любимых, ох-ох...
Прежним братьям навстречу ведешь их, питомцам волшебника, с ними рос ты когда-то, играл, ох-ох...
Битва великая ждет, ярость бойцов возрастает, кровь их жилы вздувает, кровью ручьи потекут, ох-ох...
Девочка, ты не пугайся, дело мужчины такое...
Ты же волос твоих шелк стянешь в жгуты, обвяжешь, чтоб над котлом нагибаться, ой-ой, жирное мясо варить, щеки твои от забот потемнеют, от горя поблекнут...
Храброго воина тешить будешь, шить ему сапоги и кафтаны, ой-ой...
Имя свое он прославит, храбро падет, ой-ой...
Ты же, светловолосый, в бою не падешь до поры, будешь героям примером, станешь вождем с густой бородой, угроз твоих зычных в бою враг устрашится, ох-ох...
Многих копьем сокрушишь, многих мечом, многих пленишь, закуешь...
Дева, чей смех — ручеек, движенья газели, станешь добычей воителя, знатной добычей, храбрых родишь сыновей, дочек послушных, ой-ой...
Муж ли твой брата убьет твоего, брат ли мужа, ой-ой...
Вырастут дети твои, уйдут убивать и рожать, ой-ой...
Станешь, согнувшись, ткать на полу, кошмы валять, и не вспомнишь детство, ой-ой, на руки глядя свои за работой, как тощие лапы...
Дева, останься со мной! В гротах, среди самоцветных камней, юная эта краса твоя сохранится навечно....

Турандот.jpg
Отрок, мечтатель, останься со мной! Светлый порыв сохранишь, не растратишь в убийствах, вложишь в слова и мелодии, петь будешь вечно прекрасной подруге...

И в магическом зеркале в стене пещеры появился образ Айганым в драгоценном уборе. Лионель не мог оторвать от него глаз. С трудом он вспомнил, что рядом с ним она сама, одетая как мальчик, с иголками и соринками в распущенных волосах. Он обернулся, и зачарованная девочка словно очнулась. Она схватила его за руку и крикнула хозяйке:
Нет! Я не хочу всегда быть такой! Я буду женой великого воина, как моя мама!

Она сама не могла бы сказать, о какой маме говорит — о китайской принцессе Ушуан, спящей в каменной пустыне, или о приемной, с потемневшим широким лицом и ловкими руками, и кого назвала великим воинам — последнего царя гуннов там, в залитом кровью Карашаре, или сдержанного китайского генерала. И Лионель, не знавший отца и матери, отважно глянул в колдовские очи Хозяйки Медной Горы.

И тут... «из страны блаженной, незнакомой, дальней...» - нет, не пенье петуха они услышали, а зловещее «У-хуу, у-хуу», и сразу за этим рев медведя, ржанье, оклики друзей. Каменный пол под ногами взгорбился, скалы закачались, словно где-то под землей прошла судорога, словно корчилась огромная змея, и низкий глухой голос оттуда прокряхтел:
- Опять проказишь, дочка? Кого-то заманиваешь? Отпусти ребят, не про тебя они...
Айганым и Лионель стояли перед каменной стеной, не отпуская рук. Друзья спешили к ним.