April 6th, 2016

china

ПУТЕШЕСТВИЕ НА ЗАПАД


Безымянный готский раб Лугайд-Лионель знает, что встревожило коней. Волки! Да, как же, волки! А льва с медведем не хотите?

Еще утром приятели отправились погулять подальше от лагеря. С ними увязался Уоллох, неандерталец. До сих пор он не мог оторваться от своего драгоценного верблюда, пас его, разговаривал с ним. Но тот не больно шел на контакт. Что поделаешь, копытные и те умом обижены, а уж мозоленогие и подавно. Только лошадь от людей набралась привычки заниматься не своим делом, у нее раздвоение личности — вот и поле для общения.
Как говорит Чжуанцзы:

«У коня копыта, ступает по инею и снегу. От ветра и холода – шкура. Щиплет траву, пьет воду, встает на дыбы и скачет. Вот истинная природа коня. Высокие башни, огромные залы ему зачем?
Но вот Искусник говорит:– Умею укрощать коней. Стрижет им гриву, копыта подрезает, палит и клеймит, уздает и треножит, запирает в конюшне и загоне. Два-три из десяти погибают. Он же их усмиряет голодом и жаждой, гоняет рысью и галопом, водит строем. Спереди удила и шлея, сзади кнут и хлыст. Коней гибнет больше половины...»

Ладно, людей тоже много гибнет. Бабр, кроманьонец, тот неустанно тренируется, мечтает стать ездоком, как все окружающие. Ничего, научится. Еще один энтузиаст высокого искусства — хоббит Шурри, ему подобрали низкорослую пожилую кобылку, очень покладистую. Но сейчас он прогуливается в степи за седлом Батрадза. Они сблизились, как родственники (вы не забыли, что Батрадз хоббит-полукровка, хотя на взгляд не скажешь, он в папу пошел, в знаменитого нарта Хамыца), все свободное время проводят вместе, взаимно изучая языки друг друга. Батрадз очень хочет знать все про хоббитов.

Уоллох успешно охотится на дроф с помощью легкого дротика. Там, в Затерянном Мире, этим занимались мальчики и женщины. Дело мужчин — мамонты. В этом мире он присмотрел себе достойную добычу: тур, дикий бык, такой, какого завалили иранцы. Предок наших буренок был солидным господином двух метров в холке. Это он нашего Мономаха с конем через себя метал, если верить письму князя. Адресат ведь не сомневался? И мы не будем.
Топтыга готов помочь выследить и загнать, но сам-то он, ой, стыдно сказать, ищет и разоряет гнезда тех же дроф (тоже анахронизм, в Москве вороны еще только гнездятся, а в степи птенчики уже косяками ходят, т. е. в V веке ходили, сейчас не знаю). Наша компания из среднего (или позднего?) плейстоцена замечает вдали, на горизонте, то Новзера и Лугайдо, то Батрадза с Шурри и двумя подчиненными аланами. Раза два они пересекли след двух всадников, скачущих на запад.

Уже на закате они встречают Батрадза. Прикрываясь ладонью, он смотрит на горизонт, на утопающий солнечный диск.
- Мы видели только что там четырех всадников, - говорит он. - И наших тоже видели, они ехали туда. А им пора бы вернуться...
На то и разведка, чтобы выяснить, кто куда и зачем. Батрадз отправляет вестового в лагерь. Уоллох быстро находит след и идет по нему, словно по отметкам, по флажкам. Темнеет, но верховые отстают, чтобы их не заметили издали.