March 22nd, 2016

china

Записки выпавшего из гнезда

В предрассветной темноте и тишине я услышал гомон пролетающих птичьих стай. Небо медленно светлело на Востоке... я внушал себе, что задремал в одиночестве и видел странный сон. Я собрал букетик первоцветов, чтобы поднести своей ученице. Она обрадовалась, показала цветы мальчикам, и они умчались в степь — верхом, конечно. Я удалился в свой войлочный домик на колесах, чтобы обдумать еще раз пережитое, но сразу заснул.

Вечер. Приказа выступать не было. Все отдыхают. Вернулись дети, очень веселые. Они брали с собой луки для охоты, пытались стрелять в птиц, но те летели слишком высоко, и главной забавой стали поиски выпущенных стрел. После вечерней трапезы я подумал было, не пойти ли мне снова погулять, но в это время прибыл вестовой от Господина с распоряжениями к подчиненным и сообщением для супруги Господина. Госпожа усадила его за «дастархан», а чуть погодя подозвала меня и передала мне сложенный листок... письмо от Господина!
Среди своих бесчисленных забот он подумал о том, чтобы не оставить меня, купленного раба, в неведении...

Наш повелитель Султан Бейбарс пригласил на встречу Нового Года самого влиятельного из местных вождей. Племена и народы, обитающие на безбрежной равнине, которую сейчас топчут наши кони, не имеют государства и царя, но подчиняются своим обычаям, как закону, и слушаются опытных и мудрых стариков. Но если один род становится могущественным и богатым, и в нем собирается много знаменитых богатырей, то главу этого рода почитают все другие племена. Сейчас такой глава — некий Великий Нан, владыка бесчисленных стад, вождь дружины богатырей, сам прославленный в молодости геройскими подвигами.


Местные племена, пишет господин, считают себя потомками тех древних народов, которые воздвигли курганы над могилами своих вождей и героев, и потому курганы считают усыпальницами своих предков (что совершенно не так), и потому совместный суд над осквернителями (и, безусловно, их казнь) станут той «клятвой на крови», которая скрепит Белых Гуннов и Кей-саков — Царских Саков (скифов, или сарматов), как себя называют кочевники. И тех, кто олицетворяет две эти стихийные силы, Бейбарса и Великого Нана.

P.S. Кей-саков я позаимствовала из жуткого и замечательного романа «Маздак» Мориса Давидовича Симашко, народного писателя Казахстана. По его версии, скифские всадники, служившие наемника в войсках древнего Ирана, чьи предания составляют лучшую часть Шах-камэ, прямые предки современных казахов, откуда и самоназвание народа.

"Рык, низкий и страшный, наполняет землю. Тысяча солнц сразу вспыхивает, как от удара кованой персидской палицы. Сенатор Агафий Кратисфен прищуривает глаза, медленно поворачивает голову. Едущие с ним патриции сбиваются в кучу. Тяжеловесные византийские кони с мохнатыми ногами, оседая на зады, пятятся обратно в полутьму заборов. Так было задумано два века назад, когда строили этот дворец: длинный крытый проезд к нему, трубное содрогание и вполнеба отраженное солнце…"Красиво начинается?
china

(no subject)

У меня есть мысль, и я ее думаю. Попробую рассказать понятно.
Если некий человек верит, что бог потирает ручки и причмокивает, когда некий человек убивает того человека, который не верит, что бог потирает ручки, посасывает и причмокивает, то бога, в которого верит некий человек горячо верит, зовут, скажем, Вицлипуцли. Или Молох, или Ваал, ну и т. д. С Вицлипуцли все ясно: он бог природный, родовой (корень-то один), он «произошел от предрассудка о громе и молнии» (Бесы), его надо кормить, не то он сдохнет, и не будет ни солнца, ни дождя, а «принесение в жертву восьми молодых и сильных обеспечивает восход надежнее, чем будильник» (Бродский, по памяти). Ну и ладно бы, но они своего Вицлипуцли называют именем, которое со времен древних шумеров произносится примерно «Иль» (Или, Эль, Алль... письменность консонантная). И это имя Единого Бога, которого признают Единым и те, кто в него не верит. Они ведь не в Олимпийский пантеон не верят, не в индуистскую Троицу?

Тогда, значит, они верят в того, другого, который «человекоубийца от начала», имен у него много, но он не Ариман, равный Ормузду, он - «обезьяна Бога», к нему их душевные порывы обращены, ради него они убивают и умирают, от него ждут награды по своему вкусу.
Между прочим, психические эпидемии в средние века были не редкость.