February 14th, 2016

homo habilis

БУБЕН ТУРАНА


Давно обещанный БУБЕН ТУРАНА подает голос из темноты, и на этот зов невозможно не откликнуться. Первыми услышали лев и Бабр. Они замерли, насторожились. Лев медленно, неуловимо, словно переливаясь внутри своей шкуры, оказывается вдруг у выхода и сразу затем снаружи. Кроманьонец тревожно оглядывается на друзей — и тоже исчезает. Тогда Лионель тоже покидает юрту, и остальные за ним.
Рокот бубна то явственней, то глуше. Он доносится от небольшого светлого пятна — от костра, окруженного людьми. К монотонному бормотанию присоединяется высокий человеческий голос...
Лугайд обнимает двух своих зверей за шеи. Лев дрожит; Топтыга шумно дышит. За него юноша спокоен. Хоббит заинтересован, Уоллох слегка испуган. Бабр заворожен. Ученик Мерлина догадывается: его спутники никогда не слышали ритмического звука, музыки.

На самом деле ничего удивительного: два десятка воинов из одного рода собрались, чтобы вопросить предков и духов о грядущем походе. Один из них происходит из семьи потомственных шаманов, еще в юности проявил способности и после должных испытаний обрел магический бубен и получил посвящение. Он еще молод и не прославился.
Думается, в те давние времена труд шамана не оброс ещё такими условностями, запретами, согласованиями, оберегами, талисманами, как сейчас. Молодому шаману трудно: он не может рассчитывать на помощь душ предков, они все остались на родине. Он взывает к духам среднего и нижнего мира. Он превращает свой бубен в коня и отправляется в странствие... увы, Верхний мир доступен только очень могучим шаманам, у которых конь крылат, да и то летом: зимой Небосвод замерзает. Был один, слышали: он брал с собой в полет пешню, и тогда на участников камлания с неба сыпались ледяные осколки. Но это все равно ближе к нам, век XVII...

Сами того не замечая, наши герои приближаются к месту священнодействия и оказываются в толпе зрителей, во внешнем круге. Лугайд замечает среди них Батрадза, тот тоже их увидел и делает приветственный знак, не отрываясь от церемонии. Зрители горячо переживают происходящее у костра, но не вмешиваются. Теперь Лугайд хорошо видит, как пляшет, подпрыгивает, кружится на месте певец, слышит то горловые, то утробные звуки, то фальцет, то шипение. Это голосом шамана отвечают духи, с которыми он встречается. Сородичи согласно подпевают-подвывают, а бубен рокочет...
Спутники Лугайда впадают в легкий транс, как и другие зрители. Сам он внутренне сопротивляется, боится за своих зверей. И видит, что Бабр постепенно придвигается к участникам. Они уже ходят вокруг костра, мерно притоптывая, приседая. И что-то выкрикивают, то тихо, то громко. И Бабр, кажется, тоже поет...
Лугайд хочет тихонько окликнуть его или приблизиться, коснуться его руки. Но тут из кольца выскакивает шаман. Ударяя в бубен и монотонно подвывая, он дважды обегает кроманьонца и увлекает его в круг танцующих, и тот радостно повторяет их движения и возгласы. Хоровод движется все быстрее, быстрее, и вдруг останавливается, рассыпается. На земле у огня распростерся бесчувственный шаман.
…........
- Его приняли в семью, - говорит Батрадз, приближаясь к растерянному Лугайду. - Это люди моего племени, но не нашего рода. Это хорошо. Теперь ты их друг, и твои друзья их друзья.