February 12th, 2016

бронзовый медведь

В стане Бейбарса

Мокрый снег разошелся, наша интербригада во главе с Лухайдо, обсуждавшая текущие проблемы у костра под открытым небом, перебирается в юрту. Дождь со снегом не страшен, но если укрытие стоит готовое? Огонь в очаге они не разводят. Вместе тесно, зато тепло. Лугайд-Лионель прислоняется к плечу медведя, у его колен простерся лев, слева филин, вобрав голову в плечи, зажмурившись, дремлет — груда узорных перьев. Напротив устроились на овчинах, скрестив ноги, хоббит Шурри, неандерталец Уоллох, кроманьонец Бабр (Барс).
Сложно объяснить сообщникам столь разных уровней интеллекта и столь разных житейских привычек только что услышанное от старшего, от Сардара, в переводе на непривычную латынь, предложение выбрать самостоятельно жизненный путь. Хоббит довольно легко поймет, что он стал собственником неких значительных благ (большая часть которых — подарок его собственного народа). Лев не поймет ничего, он не глупый, он просто в полной мере животное, в отличие от Топтыги, чье сознание то ли промежуточно, то ли двойственно. С помощью быстрого разумом Шурри Бабр усваивает, что он может, если надумает, вернуться в свою семью и принести с собой вот такое замечательное жилище, в каком они сидят, значительное количество оружия с железными наконечниками, много одеяний из ткани — таких, как носят здешние люди. Может также получить много занятных мелких вещичек из желтого вещества с цветными камушками. Может взять несколько животных, которых он здесь видит, послушных лошадей и оленей, послушных волков (это собаки). И даже тех животных...
Он произносит принятое в здешнем языке название верблюда — ну пусть это будет знакомое нам «бура». Уоллох насторожился.


Необычайные животные, косматые, ростом с годовалого мамонтенка, несущие на спине между горбами огромные свертки, сложенные дома — как тот, в котором им так хорошо, и даже гораздо больше, с длинными шеями, большими головами и огромными глазами, издающие рев громче львиного, пленили простую душу троглодита. Он ни о чем другом думать не может. Подойти ближе Уоллох не решается. Инстинкт удерживает его внутри своего сообщества (пока). И вот ему объясняют, что такое животное... что значит «принадлежать»? Он может взять и вести его за собой, может залезть ему на спину, и оно пойдет, куда он, Уоллох, захочет. Куда он захочет? Куда захочет Бабр? Шурри?
Куда пойдет Топтыга? Он уже выразил на языке пещерных медведей свое пожелание другу-человеку: куда ты пойдешь, туда и я пойду, где ты будешь жить, там и я буду жить, народ твой будет моим народом. Лионель не ждал иного, но все равно тронут. Хоббит Шурри не для того покидал уютный домик, чтобы так вот взять и вернуться. Умник и умелец примыкают к ним, кажется даже не осознав, что есть альтернатива. Наш юный герой понимает внезапно, какую ответственность он берет на себя...