December 3rd, 2015

homo habilis

ДЕНИСОВА ПЕЩЕРА


- Что с Можуткой? - испугался Лионель. - Мы с ним утром по скалам лазили?
Но речь шла, как сразу выяснилось, о старшем сыне медвежьей пары, все это время пребывавшем в скитаниях. Теперь все четыре медведя сидели в устье пещеры, любовно и тесно прижимаясь боками, и тихонько ласково ворчат. Можутко то и дело вешается брату на шею, лезет на спину. Крупный, почти с мамашу ростом старший терпит все это, как и подобает взрослому. Выглядит он страшно усталым. Потрепанная и потертая шуба не скрывает его худобы, он кажется длинноногим, как крупный волк.

Почти все лето и осень молодой Топтыга провел в блужданиях. «Спелеологам и палеонтологам пещерный медведь известен как неутомимый исследователь  самых отдаленных пещер. 
Смелость и искусство похождений пещерных медведей во тьме запутанных подземных лабиринтов просто поразительны! ... медведи уходили далеко и, блуждая в потемках (без всяких эхолотов), спускались до больших глубин. Самые отдаленные тупики и узкие переходы до сих пор хранят следы этих отважных походов...
Пещерные медведи преодолевали в подземельях, казалось бы, совершенно непреодолимые преграды, они карабкались по отвесным стенам узких колодцев, перелезали через крутые и скользкие от сырости многометровые стены, проползали по узким коридорам, в которых невозможно ни развернуться, ни приподняться.
Глубокие озера и бурные потоки их не пугали: в полной тьме, где ни дальних, ни близких берегов видно, смело погружались они в холодную воду и плыли... непонятная нам страсть к подземным одиссеям уводила их в такие черные дали, до которых теперь только с великим риском добираются лучшие из спелеологов.
Беспредельная тьма и путаные лабиринты катакомб, как видно, не пугали медведей. Они находили силы и время порезвиться здесь: скатывались с глинистых горок прямо во взбаламученную воду пруда, взбирались снова по склону и опять катились вниз, оставляя на глине клочья шерсти, сохранившиеся и поныне».

Не только эхолот, но и компас был встроен в аппарат восприятия неутомимых бродяг: сколько бы ни кружил и не возвращался обратно мохнатый спелеолог, он точно знал, над каким ухом, над каким плечом у него за пластами и толщами камня сияет Полярная Звезда. Некоторая часть маршрута была хорошо известна его родителям; он одолел все ее препоны и двинулся дальше. О дальнейшем пути он сейчас и рассказывает...

Понятие приватности чуждо первобытному миру. Все хоббиты, умники и умельцы, свободные от дел, сидят полукругом у входа в пещеру и внимают, затаив дыхание. Даже плохо, даже частично усвоенная информация — сила! или власть, как перевести. Молодой медведь повествует, примерно как пчела у летка рассказывает о найденной цветущей поляне. Движениями, приседаниями, поворотами он показывает: здесь я спустился... здесь повернул... здесь прошел вверх по узкому коридору десять раз по десять шагов, и еще десять раз по десять шагов... взобрался наверх на три своих роста...
он изображает, как плыл, как протискивался в щель, как бежал длинными скачками, как свернул в правую (северо-западную) из трех развилок, но вынужден был вернуться, так что туда не надо. Сопеньем и ворчаньем, даже повизгиваньем иногда, он уточняет сведения добавляет эмоциональные детали...

Слушатели привстают и раздвигаются: две крепкие молодайки из хобитов и помогавшая им кроманьонка тащат большое корыто пареной дикой репы, пареной дикой свеклы, вареного дробленого дикого ячменя, туесы моченой брусники, ирги, куманики и прочих деликатесов для подкрепления странника.

Увы, квест оказался неудачным: юный медведь, прошедший весной инициацию, уходил искать невесту в родственном племени. В бесконечных лабиринтах, где принято было раньше встречаться, он не нашел только следы покидавших обжитые места семей.