November 25th, 2015

bearberry granny

лытдыбр

Месяц кончается, в окрестностях Денисовой пещеры примерно такая же погода, как у нас, снег, лёд, грязь по очереди, а роман не движется! Все небось всё и забыли. Значит герой наш Лионель, здесь он назвался кельтским именем Лугайд, Лу-хайдо по неандертальски или хоббитски, принят в знатную семью пещерного медведя Махай-Лапой, на торжества в честь необычного нового гражданина Затерянного Мира приглашены союзные племена хабилисов и сапиенсов (умельцев и умников). По пути на семью умельцев напал пещерный лев, погиб, но сильно изранил героя Гарпарикана. Прибывшая триба кроманьонцев-умников сейчас же приступила к таинству исцеления, и этот экстатический сеанс длился трое суток, и загипнотизированная семья пострадавшего влилась в хоровод и запела голосами ветра, свистящего в рогах оленя, вторя подземному рокоту землетрясения в исполнении медвежьей четы, и молодые хоббиты невольно потянулись к центру циклона, как бандарлоги, и тут-то хоббиты постарше ненавязчиво увели их домой, а с ними Лу-хайдо и Мишутку-Можутку. И поскорее уложили спать. А старый хоббит Палдуде остался сидеть на приступке своей норки с Лионелем. Мальчика современной формации нужно выводить из гипнотического транса наяву. Старый и малый обсуждают ведомые им приемы врачевания...

Нет, не могу. Сейчас расскажу все-таки свою небольшую историю. На самом первом тоненьком ледочке шлепнулась, локтем ушиблась, ждала пройдет — не проходит, надо сдаваться. Трампункт, рентген, гипс, направление в больницу №36 — а уже пятница. У них операционный день среда. С приемным врачом по какой-то касательной беседовали о Низами. Сестру мою домой отправили, меня наверх, у койку. Если, говорят, найдем анестезиолога, сейчас и прооперируем. И нашли! Ровно в 6 увезли в подвал. Только-только кого-то вывезли.
Ребята! Мой анестезиолог была эльфийская фейная принцесса. Как она меня касалась, как со мной говорила! Я думала, если меня так, как же она деток гладит или любимого? Помошница ее, или ассистентка, или стажерка была как из «Сна в красном тереме», одна из служанок Бао-юя. Хирург... скромный идеал мужественности, с лукавой улыбкой, с тихим голосом. И пока он заколачивал в мой локоть скрепы (перед тем дрелил и шкурил), скусывал и заклепывал лишние концы, мы все очень мило болтали. И ровно в 7 расстались. И я не знаю, за кого молиться.
В общем, ребята, помните, «каждый человек да опасно ходит». Я-то в палате была старше всех, да зато на ногах. А были, кому и повернуться нельзя. Больница — простор, чистота, порядок, сестры и врачи деловые, только лучше не надо. Всем-всем!