September 13th, 2015

britain

ЛЕС БРОСЕЛИАНД


Дальше все пойдет как по писаному. Прямо по Мэлори, только выпустим дурацкое переодевание в сэра Кэя. Ланселот углубляется в чащу, в могучий древний лес, почти нетронутый, совсем неизученный, полный тайн и опасностей.
Мне кажется, легенды о лесных ужасах сочиняли очередные завоеватели. Они приходили из другой природной среды, правил поведения в лесу не знали, а «когда чего не знаешь, воображай всякие ужасы». Вот говорят, в русских сказках лес, скитания в лесу — это потусторонний мир. Славяне пришли из лесостепи, они теснили аборигенное финское население, а сами жались по руслам рек, лес постепенно вырубали и выжигали, страшно его боялись, на ночь закупоривались в домах накрепко. Да так окончательно и не прижились.
Один путешественник пересказывает разговор с каким-нб Дерсу Узала. Он удивляется, что тот едет в лес на ночь глядя. Не боится?
Чего в лесу бояться? - удивляется туземец (от тигров и беглых каторжников он сумеет уклониться).
- Вдруг что-нб неожиданное... вдруг ты услышишь странный звук...
- Скажу: дерево треснуло, птица крикнула.
- А если ты не знаешь, что это?
- Я все в лесу знаю, - говорит Дерсу и усаживается в нарты.

Вот еще африканские пигмеи, до недавнего времени окрестные племена до ужаса их боялись, потому что боялись леса, а маленькие люди были там как дома. Колдуны, небось?

Вот и для культурных романизированных кельтов, строителей городов, создателей армий, участников турниров, дамских угодников могучая чаща с пещерами и гротами, трясинами и болотами, болотными огнями, ядовитыми цветами, ночными птицами, под непроницаемым сводом листвы, за которым ни солнца ни звезд не видно, где под каждым под кустом сидит ведьма с колдуном — это ж был и ужас, и сладкий соблазн. Гиблый лес, Погибельная чащоба... Вот туда Ланселот и углубился.
Первым делом он увидел гончую суку. Она «бежит, принюхивается, словно по следу раненого оленя». Он за ней; точно, кровавый след. Дальше болото, ветхий мост и то, что Мэлори из вежливости называет «замок». «А там посреди лежит мертвый рыцарь, прекрасный собою». Прекрасная дама ломает над ним руки и упрекает Ланселота, что он такое горе ей причинил.
Это не я! - восклицает рыцарь, и дама соглашается: ведь ее супруг был могучим рыцарем, и его противник должен быть жестоко изранен (еще на этой неделе наш герой сражался с могучим сэром Тарквином и вроде бы тоже должен быть жестоко изранен, но на них же, на артуровых рыцарях, заживало как на собаках, так что он опять как огурчик). И едет он дальше, и в той же короткой главе встречает еще одну прекрасную даму, но ее мы прибережем на потом.